Всё началось в один из осенних дней, когда я вышел из ресторана «Центральный», где я тогда работал музыкантом, играл на бас-гитаре. В этот день я возвращался домой один, что случалось не всегда. Но в этот день всё было именно так.
Вслед за мной из ресторана выпала шумная ватага молодых людей лет… — короче, очень молодых, даже интересно, кто их пустил в ресторан таких красивых?))) Какое-то время они держались вдалеке, но довольно быстро догнали меня. Одна парочка довольно шумно выясняла отношения. Молодой, хорошо подстриженный, так же хорошо и опрятно одетый, дрищеватого типа молодой человек предъявлял претензии своей, по его словам, легкомысленной и неприлично ведущей себя в обществе подружке. На его высоком лбу было крупно написано «ДУШНИЛА»… ) — ну ладно, должно было быть написано )))
Его подруга — невысокая, стройная девушка, одетая в длинный модный плащ и очень короткое красное платье, больше напоминавшее длинную футболку. Она шла на высоких каблуках быстрым, чеканным шагом, стараясь оторваться от зануды, при этом её кукольное личико было искажено злобой и, я бы даже сказал, ненавистью. Она летела над асфальтом словно фурия, извергая молнии в разные стороны, что было невероятно пожароопасно.
Молодой человек время от времени догонял её, хватал за руки, начинал извиняться, о чём-то умолять, но, получив грубый нецензурный отказ, опять откатывался на прежнюю позицию, и всё начиналось вновь.
Я слегка добавил скорости, чтобы оторваться от этого пошловатого театра, как вдруг эта девушка догнала меня, схватила за руку и дерзко так, я бы даже сказал, с неким вызовом спросила, глядя на меня своими огромными зелёно-голубоватыми озёрами (именно такого редкого цвета были её глаза):
— А ты же музыкант?
ТЫ….!!! — Мне к тому времени было уже слегка за двадцать семь, а ей… ну, я не знаю, возможно, первокурсница…
Это была очень красивая девушка, действительно выглядела как куколка. Несмотря на то, что одета она была довольно вызывающе, на лице её практически не было никакой косметики. Пышные вьющиеся светло-русые волосы красиво обрамляли её идеальное лицо и золотистым водопадом ниспадали на плечи. Я на какое-то время лишился дара речи, голос мой внезапно сел от резкого выброса тестостерона, и прежде чем что-то сказать, я прокашлялся и, пытаясь восстановить контроль над языком, ответил ей:
— Ну, хотелось бы так думать. — Потом я взял паузу и с улыбкой попытался пошутить: — А ты что, хочешь взять у меня автограф? ))
— На фига мне твой автограф? Просто я тебя в ресторане на сцене видела.
— А и то верно, чё это я, прям звязда какая-то, чтобы тут автографы всем желающим раздавать, — ответил я девушке. После этого наступила неловкая пауза, и я, не зная, что сказать, вдруг ляпнул ни с того ни с сего:
— Слушай, а может, это ты мне дашь… — тут я сделал многозначительную паузу и добавил: — свой автограф…?
Девушка сразу уловила этот пошлый, действительно совсем неуместный подтекст и тут же меня одёрнула — в прямом смысле: сильно дёрнула за руку и сопроводила это таким взглядом, будто отхлестала меня по щекам.
Я начал дымиться от стыда… мне было так неловко, но в этот момент подал голос дружок девушки, который безвольно волочился за нами и, видимо, подслушивал наш разговор. Он просто спас меня, потому что ляпнул такое, что моя оплошность была, по-видимому, тут же забыта:
— И ничего она вам не даст — у неё «праздники»… — он не остановился на этом и, решив закопать себя окончательно, добавил: — Даша, зачем ты мужчине голову морочишь? Ты же всё равно не дашь, скажи сразу, что у тебя месячные, чтобы он напрасно время на тебя не тратил.
К сожалению, я не видел её лица в этот момент и того взгляда, которым она, видимо, убила своего, по всей видимости уже БЫВШЕГО парня. Но этого ей показалось мало: она подскочила к нему и со всей силы толкнула прямо на дорогу. Парень споткнулся о бордюр и свалился прямо в лужу. Потом она подбежала ко мне, обхватила правой рукой за спину и прижалась ко мне, словно маленький испуганный щенок. Я обнял её за плечо, и мы пошли дальше. Тот «душный» быстро поднялся из лужи, отряхнулся и снова увязался за нами. Я решил как-то разрядить напряжённую обстановку и спросил у «душного»:
— А чё ты тут так безапелляционно заявляешь: мол, месячные — не даст и всё такое? Да у женщины в этом положении ещё как минимум два варианта для соития… и это только всем известные виды секса, а если взять «подмышечный», «подколенный», «межлоктевой», «межбедренный» или всеми любимый «межсисечный» секс, то месячные вообще не играют никакой роли в интимной жизни среднестатистической женщины… и это я ещё забыл про короля всех сексов, секс, с которого все начинают и которым все ЗАКАНЧИВАЮТ… — «ХЕНДМЕЙД»… )))
— Что такое «хендмейд»? — еле сдерживая смех, слушая весь этот бред, спросила у меня Даша. По одному её взгляду я понял, что эта девочка уже просчитала меня, прочувствовала. Она уже понимала, где я шучу, а где говорю серьёзно, хотя, если честно, говорить серьёзно я ещё и не начинал — повода не было.
— «Хендмейд» — это значит «СДЕЛАНО ВРУЧНУЮ», — раздался сзади заунывный голос БЫВШЕГО бойфренда Даши. Затем он продолжил: — Дашенька, любименькая, ты чё собираешься заниматься с этим мужиком ХЕНДМЕЙДНЫМ СЕКСОМ?
— И подмышечным тоже… — смеясь, ответила ему Даша. — А вообще это уже не твоё дело, забудь мой номер.
— Кстати о телефонах, — снова к прениям подключился я. — В ближайшие три дня можешь Даше точно не звонить, она будет ну очень занята, а там, глядишь, и «праздники» закончатся, правда, Дашенька? — После этих слов я подмигнул Даше, а она улыбнулась в ответ, и мы продолжили движение.
Мы как-то совсем пропустили тот момент, когда БЫВШИЙ исчез, просто совсем забыли о нём.
— Надеюсь, ты не думаешь, что я собираюсь сегодня заниматься с тобой подмышечным или межсисечным…? — сказав это, Даша внимательно и строго посмотрела на меня.
— Мне что, об этом теперь даже и подумать нельзя? Ты знаешь, очень сложно, да почти невозможно, разгуливая под звёздным осенним небом в обнимку с такой красоткой, думать о чём-то другом. — Она оценила этот довольно витиеватый комплимент и одарила меня ласковым взглядом. Мы прошли молча ещё полквартала. Она вдруг остановилась, посмотрела на меня таким озорным взглядом и сказала:
— Но целовать-то меня тоже можно. Почему ты меня не целуешь? — И в этом вопросе проявились такие командные, повелительные нотки, что я даже слегка оторопел. Этот вопрос прозвучал как будто приказ…
Я собрал всю свою силу воли в кулак и молвил в ответ:
— Э нет, милая принцесса, у меня тоже есть принципы: ПОЦЕЛУИ БЕЗ СЕКСА — ВРЕМЯ НА ВЕТЕР. Я не собираюсь на холоде гонять слюни туда-сюда, не имея никакой перспективы на этот счёт. — Даша округлила глаза от удивления, которому, видимо, не было предела. Было очевидно, что она не привыкла слышать подобное и была крайне, даже не удивлена, а ИЗУМЛЕНА, услышав прямой отказ от меня в такую минуту.
В этот момент я вспомнил, где я мог видеть этот повелительный взгляд — как бы поверх головы… я вспомнил Дашу там, в зале ресторана… она тогда выглядела немного иначе. Во-первых, у неё была совсем другая причёска: волосы были собраны на темечке, чуть с краю, в пучок и перетянуты несколькими резинками для волос. Выглядело это как направленная в небо антенна и слегка напоминало чуб-оселедец на голове казака. Как ни странно, но это ей шло. Она сидела недалеко, лицом к сцене, поперёк стула, закинув ногу на ногу. Одна рука лежала на спинке стула, а вторая — на краешке стола. На ней были чулки, и весь зал видел это, и Даша об этом знала. Её совершенно не волновало, что о ней могут подумать. Выглядела она очень эффектно — и это она тоже знала. Несмотря на то, что одета Даша была довольно вульгарно, от неё невозможно было оторвать глаз… её поза, осанка, поворот головы — всё говорило о её породе. На меня, не мигая, словно из королевской ложи парижского театра, смотрела сама юная Мария Антуанетта.
— Ну ладно, возможно, «хендмейд» я тебе сегодня организую, разберёмся, — прервал мои воспоминания и вернул меня в реальность голос Даши.
— А теперь поцелуй меня. Ну… пожалуйста… — Последнюю фразу она произнесла жалобным тоном, сделав бровки домиком, глядя мне в глаза умоляющим, вызывающим жалость и умиление взглядом… ей только не хватало зажатой в лапках шляпы с пером, как у того самого Кота в сапогах из мультфильма про Шрека. Это была уже совсем другая Даша… — да, подумал я, малышка полна сюрпризов.
Я поцеловал её, и мы пошли дальше. Сделав ещё несколько шагов, мы, не сговариваясь, повернулись друг к другу и слились в длинном, сладком таком поцелуе, как будто бы у нас впереди была целая ночь. До моего дома оставалось ПЯТЬДЕСЯТ ОТТЕНКОВ СЕРОГО… — асфальта, в метрах…))) На этом участке мы останавливались и целовались ещё несколько раз.
— Я не поняла, куда ты меня привёл? Ты же обещал меня проводить?
— Ну, а что я сделал? Я всегда провожаю девушек до СВОЕГО дома… такое вот воспитание. ))
— Ладно, я знала. Расслабься, я очень далеко живу, так что ты всё равно не смог бы меня проводить. Но и у тебя я сегодня не останусь. — Всё это было сказано таким тоном, что спорить или уговаривать её не было никакого смысла.
— Иди сюда, — сказала она и потянула меня за руку в глубину нашего двора. Сделав буквально два шага с освещённой улицы, мы оказались на территории сумрака… тут властвовали уже совершенно другие, мистические силы и законы, с которыми эта милая чертовка, очевидно, была на «ты»…
Она повисла у меня на шее, и мы снова начали целоваться. Чуть позже я почувствовал, как таинственная неведомая сила расстегнула пуговицу на моих джинсах… (интересно, кто бы это мог быть…))) Затем под влиянием этой же магической силы молния на джинсах медленно, с жутким скрипом поползла вниз… О боже, что происходит… Кто-то пытался получить доступ к тому, чем каждый мужчина дорожит иногда больше жизни… Постепенно я начал прозревать: это очень походило на обещанный Дашей «хендмейд»… А если учесть, что её правая рука уже минут пять хозяйничала у меня в трусах, то все сомнения растворились словно синий туман, похожий на обман.
Через некоторое время она посмотрела на меня и сказала:
— Увидишь машину там в начале улицы — скажи. — После этого она подобрала свой плащ, закинула его подол себе на левую руку и, широко раздвинув колени, опустилась на корточки…
Статус нашей близости качественно изменился… это уже был не только «хендмейд»… Я периодически жмурился от нарастающего удовольствия, боясь пропустить свет фар вдалеке, но, к счастью, улица была абсолютно тиха и пуста. В какой-то момент мне стало настолько хорошо, что переполняющее меня ощущение безудержного счастья пробежало по мне мощной волной снизу, от ног, и выплеснулось в рот Даше… Она некоторое время буквально захлёбывалась этим «счастьем»… В этот момент вдалеке блеснул свет фар автомобиля.
— Машина, — довольно громко сказал я и погладил Дашу по голове.
Даша даже не дрогнула, она доводила дело до конца… Потом поднялась и, поднимаясь, попутно зачем-то обратно натянула на меня трусы…))) Что это — элементарная забота или преждевременно прорезавшийся материнский инстинкт? Поди знай. Она поцеловала меня и, не прощаясь, рванула наперерез приближающемуся автомобилю. Водитель вовремя заметил выскочившую из темноты куклу Барби в человеческий рост и, нажав на тормоз, остановился задней дверью точно напротив ДАШИ. Она, не сделав ни шагу, открыла дверь и, прежде чем сесть, повернулась ко мне и крикнула:
— Позвони мне через три дня вечером! — Странно, что она не указала при этом точное время в часах и минутах…))
— А телефон?
— У тебя в кармане.
Я сунул руку в карман джинсов и нащупал смятую бумажку, но доставать не стал, боясь потерять в темноте.
Даша села в машину, хлопнула дверью и растворилась в темноте — и ни тебе «здравствуйте» водителю, «а вы меня не подвезёте», просто села и уехала.
Даша своим поведением походила на сложный дорогой компьютер со встроенным генератором случайных чисел, поскольку, как оказалось, умела удивлять. Она не спрашивала разрешения, поскольку знала, что ей не откажут. И дело тут совсем не в отсутствии воспитания или в высокомерии. Вежливость, приветливость — это были её инструменты. Она знала, где и как нужно себя вести, а главное — с кем. Она не тратила эмоции на людей, с которыми вряд ли встретится ещё раз, на людей, от которых точно не будет толку в будущем. И самое интересное, что все эти качества были у неё уже в её юном возрасте…!!! Куда эти качества могли завести её впоследствии, одному богу известно. Из таких женщин получались аферистки высочайшего уровня, шпионки. Таких девушек часто используют спецслужбы в качестве так называемых «медовых ловушек». Я не мог понять: радоваться мне или начинать горевать от того, что судьба приготовила для меня такое испытание. Но я точно знал, что через три дня вечером я… ПОЗВОНЮ…
…и ПОЗВОНИЛ…
Уже дома я достал из кармана смятую салфетку с крупно написанным помадой номером телефона. Через три дня, в районе девяти вечера, я набрал номер Даши… Не сразу. Через какое-то время я услышал её голос:
— Алло.
— Привет.
— Щас приеду, — и дальше гудки… Я понял, что не ошибся номером, в этом была вся Даша)))
Я показывал Даше свои окна на первом этаже, но всё-таки решил её встретить. Я знал, что она живёт далеко, и, рассчитав время, вышел на улицу. Минут через десять моего ожидания я увидел, как вдали на перекрёстке проехала машина. Судя по звуку, она остановилась прямо за домом, потом я услышал звук захлопывающейся двери и через несколько секунд из-за угла выплыла моя принцесса…
Она шла не спеша в блестящем трикотажном коротюсеньком платье и в высоких сапогах. Временами на свету фонарей её платье просвечивало, демонстрируя идеальную точёную фигуру. В левой руке она держала какой-то предмет одежды, возможно, тот самый плащ или куртку. С приближением её улыбка начала затмевать блеск звёзд, фонарей и её платья. Последние несколько метров она пробежала и в конце прыгнула мне на шею, как пантера, ни на секунду не сомневаясь, что я её подхвачу.
И я подхватил. Подхватил и по инерции, вращаясь, сделал несколько кругов, держа её крепко за талию.
Что это было? Это совсем не похоже на меня. Вообще-то я конченый сухарь и не люблю вываливать свои эмоции напоказ. Но тут была такая сумасшедшая мотивация, что даже покойники бы восстали, чтобы на это посмотреть, если бы Даше взбрело в голову назначить мне свидание на кладбище. А она может — с неё станется.
У меня дома Даша, не разуваясь, прошла в комнату, налила из стоящей на журнальном столике бутылки несколько капель коньяку в рюмку, выпила, сильно поморщилась и вернулась в прихожую. Что происходит? Откуда она могла знать, что у меня возле кровати можно чего-то налить, да ещё и выпить? Чудеса какие-то.
Я сел на кровать. С неё было хорошо видно, как в прихожей Даша сначала:
1 — сняла сапоги,
2 — потом платье,
3 — потом колготки…
потом надела тапочки, открыла шкаф с одеждой, взяла то, что ей понравилось, и уже в моей футболке вернулась в комнату, села рядом со мной, подогнув одну ногу под себя. После этого обняла меня за плечо, положила свою голову мне на другое, слегка прикусила меня за ухо, затем потёрлась носиком о мою небритую щёку и скомандовала:
— А теперь развлекай меня.
— Ну хорошо, это будут фокусы. Сейчас я щёлкну несколько раз пальцами, произнесу заклинание… — На слове «пальцами» она встала и пошла на кухню…
— …и твои трусики исчезнут… — Я как дурак щёлкал пальцами вслед удаляющимся труси… О Боже! Какая это была задница…!!! Я по-прежнему, словно заворожённый, щёлкал пальцами, но трусики и не думали исчезать.
Хотя нет — они всё-таки исчезли… вместе со сногсшибательной хозяйкой на кухне. Я впал в ступор. В голове была какая-то каша, я не понимал, что происходит. В уме крутились какие-то вопросы, причём один глупее другого. Это же надо: какая-то пигалица пришла, толком ничего не сказала, ничего не сделала, а я полностью дезориентирован…!!! Я ни на что не влиял, ничего не контролировал, я просто не чувствовал палубы под ногами…
Даша вернулась минут через пять. Трусики всё ещё были на ней… В руках она держала большую тарелку (где она её нашла?) с маленькими бутербродами, канапешечками — и всё это из разных продуктов, о существовании некоторых я даже не знал, и что это всё из моего холодильника — тоже. Прям не девушка, а Мэри Поппинс какая-то, честное слово.
Буквально за минуту она навела на стоявшем возле кровати журнальном столике настоящую красоту и наполнила коньяком ОДНУ рюмку… для меня… Она тоже пила из этой рюмки, но наливала себе буквально по три капли, не более.
Мы очень быстро оказались в постели. Я тут же принялся её раздевать, но она каждый раз выскальзывала, уклонялась. Потом я ловил её, мы целовались, я опять пытался хоть что-то с неё снять, но она снова вырывалась.
Таким образом мы кувыркались по моей кровати довольно долго, пока моя футболка не оказалась на полу… Но трусы так и не снимались с Даши. Я даже снова пробовал щёлкать пальцами — не помогло. Конечно, я мог взять Дашу силой. Многим женщинам это нравится, но тут был явно другой случай. Когда мне это порядком надоело, я отвернулся и лёг спать. Она обняла меня сзади и виноватым голосом спросила:
— Ты обиделся?
— Да нет, просто силы закончились, — ответил я и демонстративно захрапел…
Даша перестала меня обнимать. Какое-то время она что-то там возилась под одеялом, потом повернула меня на спину и улеглась сверху. Поцеловала, опять виновато глазами того самого Кота в сапогах из Шрека посмотрела на меня…
— и я ВСЁ ПРОСТИЛ… — тряпка…
Мы целовались, обнимались. Потом я поднял руку и ЩЁЛКНУЛ пальцами ещё раз, тут же сунув руку под одеяло, погладил Дашу по попке — и вуаля… трусов на ней больше не было.))) Пацан сказал — пацан сделал.
Через какое-то время руку под одеяло засунула Даша, и началось… таинство, то самое волшебство… мы никогда ещё не были настолько близки. Она двигала бёдрами, глядя на меня, чуть приподняв голову, сверху вниз, с нескрываемым любопытством. Она двигала своей попкой вперёд, назад, чуть влево, вправо, словно управляла моим членом внутри себя как будто джойстиком: «прыжок», «пригнуться», «вперёд», левая кнопка — «выстрел»… Но поскольку до «выстрела» было ещё далеко, левая кнопка была не активна…)))
Время шло. «Лёгкие уровни» остались позади, и в какой-то момент Даша поднялась, положила руки мне на грудь, закрыла глаза и, прикусив нижнюю губу… пришпорила жеребца. Она проскакала на мне словно чёртова амазонка прямиком сквозь пампасы, наверное, миль пять не меньше и, добравшись до большого босса, бросилась в атаку… Её пальцы до крови вонзились в мою грудь, она кричала и стонала одновременно. Она продолжала скакать на мне, отчаянно сражаясь…
— и вот, вздрогнув несколько раз, она издала стон и ослабила хватку. Обмякла. Вожжи выпали из её обессилевших рук… и Даша, как будто бы не успев сохраниться, была отброшена на начало уровня — большой босс победил.
Она сидела на мне, закрыв глаза. Слабая улыбка на её лице в этот момент напоминала усталую улыбку снайпера после того, как он, долго выцеливая трудную мишень, всё же обнулил её.
Я тут же воспользовался моментом и подхватил знамя… Я развернул Дашу, постелил её на кровать поверх одеяла и лёг сверху. Я хотел урезонить эту сучку, показать ей, кто тут папочка на самом деле и на ком в данный момент капитанская фуражка…
Потом в течение нескольких минут я затрахал её в угол кровати, а когда она упёрлась головой и руками в спинку, я развернул её поперёк кровати и продолжил… через несколько мгновений её голова и плечи уже свисали над полом. Я поддерживал её прелестную головку рукой снизу, туго зажав волосы на её затылке. Не останавливаясь, я пришпорил эту ретивую лошадку, и мы с грохотом упали на пол, не разжимая объятий. Я не знаю почему, но сразу после приземления Даша сквозь зубы произнесла:
— ЗЛАЯ ССУКА… — До сих пор не знаю, кого она имела в виду, а спросить забыл.)))
Тогда я не обратил на это внимания. Я выбрал маршрут на телевизор — три метра по ковровой дорожке — и снова пришпорил эту породистую кобылу соловой масти… Проскакав на ней несколько миль, в метре от телевизора нас догнала и накрыла волна БУРНОГО ОРГАЗМА… Это был словно удар молнии… Тут было всё: конвульсии, рычание, стоны, крики… Мы даже немного покусали друг друга: я Дашу за шею, а она меня за ухо и плечо…
Когда всё стихло, я ослабил хватку и, разжав кулак, отпустил волосы на затылке Даши… Её прелестная головка плавно опустилась мне на ладонь.
Глаза её были закрыты, она тяжело дышала, слегка улыбалась и время от времени проводила кончиком языка по сухим губам…
Ночь прошла, и мы больше не виделись.
P.S. — Я не знаю, как сложилась её судьба дальше. Я очень рад, что у меня сохранилась её фотография. Каким чудом — не понятно. Я даже не помню, в какой момент тем вечером я её сфотографировал.
И ещё я сохранил ту самую салфетку с номером её телефона, написанным ярко-красной помадой. Она сильно истрепалась, и цифр на ней уже почти не разобрать, но это уже и не важно. Главное, что она есть…
Ноябрь 1988 г.