Они так и стояли несколько минут — он, тяжело дыша, всё ещё внутри неё; она, обмякшая, полностью отдавшаяся, с закрытыми глазами и блаженной улыбкой на лице.
Он медленно вышел, и по её внутренней стороне бедра тут же потекла густая, белая струйка, смешанная с её соками. Она обернулась и, не говоря ни слова, притянула парня к себе, целуя с новой, нежной страстью.
«Это… — она выдохнула, — было даже лучше, чем в моих фантазиях».
На дворе была середина лета. За три дня до корпоратива телефон Артёма вибрировал, отбрасывая тусклый свет на подушку. Он уже лёг спать, но это сообщение заставило его мгновенно приподняться на локте.
На экране — Катя. Не та Катя, которую он видел то в деловом платье, то в мешковатых спортивках, а другая. Секция «Лазертаг» в её телефоне явно не пустовала. Фотография была сделана в полумраке, в зеркале дорогой ванной комнаты. На ней был лишь чёрный кружевной бюстгальтер, едва сдерживающий её упругую грудь, и такие же трусики-стринги. Тонкая кружевная лента подчёркивала мягкий изгиб подтянутого живота. Тени падали так, что скрывали её лицо, но тело было выставлено напоказ с вызывающей откровенностью.
Подпись под фото была простой:
«Носишь ли ты ещё те самые чёрные боксеры? Готовлю проверку на пятницу.»
Артём почувствовал, как по всему телу разливается горячая волна. Он помнил тот случай год назад, когда после игры он невзначай обмолвился, что предпочитает именно такую модель. А она запомнила.
Он не стал ничего писать. Вместо этого он встал с кровати, подошёл к зеркалу в прихожей и, не отрывая взгляда от экрана, сделал селфи. Камера захватила низ живота, прорисованный кубиками пресс, и верхнюю часть чёрных боксеров, выглядывающих из-под пояса спортивных штанов. Мускулы были напряжены, кожа блестела от лёгкой испарины после вечерней тренировки. Он отправил снимок.
Ответ пришёл почти мгновенно: «Отлично. Жду.»
В ту же ночь, в своей квартире, Лера, развалившись на диване, записывала голосовое сообщение. В её голосе сквозила дерзкая нотка.
«Слушай сюда, капитан. Если твои красные снова выиграют в «Последнего героя»… я тебя съем. И поверь, соль мне не понадобится.»
Она отправила сообщение Дэну, представив, как он его прослушает. Она не ошиблась. Дэн, получив сообщение, переслушал его двадцать восемь раз подряд. Каждый раз, когда её хрипловатый шёпот произносил «съем», по его спине пробегали мурашки. Он лежал в тишине своей комнаты и смотрел в потолок, уже чувствуя вкус предстоящей пятницы.
***
В пятницу, без десяти восемь, Артём и Дэн были на арене. Воздух пах свежим, недавно обновлённым, покрытием и лимонным ароматом чистящего средства.
«Сегодня что по сценарию?» — спросил Дэн, проверяя заряд автоматов.
«Корпоративный, их любимый, — Артём протянул ему планшет. — Команда на команду с инструкторами. Сначала они друг с другом воюют, а потом финальный сценарий, где мы выходим как боссы. Катя всегда его заказывает».
Именно этот сценарий и позволял им быть внутри игры, а не просто наблюдателями. Компания «Neiron» платила за полное погружение, и инструкторы становились и командирами, и мишенями, и живой легендой, которую нужно было победить. Это было привычно, рутинно. Но сегодня от этой рутины веяло чем-то другим.
Первые сотрудники начали подходить к восьми. Но ровно в 19:55, за пять минут до официального старта, дверь открылась, и внутрь шагнули они. Катя и Лера.
Катя была в облегающем чёрном платье-футляре, таком узком, что он подчёркивал каждый изгиб. При свете дня Артём заметил бы, что под тканью нет линий бюстгальтера, но в тусклом свете арены это было совершенно незаметно. Лера шла рядом в короткой плиссированной юбке и кроссовках. С каждым шагом юбка взлетала, открывая взгляду на секунду дольше положенного полосы загорелых бёдер и намёк на подвязки чулок.
Они подошли прямо к Артёму. Катя окинула его медленным, оценивающим взглядом, будто проверяя ту самую фотографию на соответствие оригиналу.
«Артём, — её голос был низким и спокойным, — сегодня мы в одной команде. Первые два раунда. — Она сделала маленькую паузу, позволив намёку повиснуть в воздухе. — Но после игры… мы по разные стороны баррикады».
Лера, не говоря ни слова, прошла мимо Дэна и легким движением пальца провела по его обнажённому предплечью, на котором синела татуировка. Она лишь усмехнулась, видя, как мурашки пробежали по его коже.
Гудок возвестил о начале игры. Корпоратив начался. Но для четверых из двадцати шести человек началось нечто совсем иное. Невероятно напряжённое ожидание, а не какое-то там развлечение.
***
Третий раунд, «Команда против инструкторов», был в самом разгаре. Артём, прижавшись спиной к углу фанерного лабиринта, ловко сменил магазин. Из-за баррикады доносились восторженные крики и смех, но его мир сузился до коридора, где он только что видел Катю.
Она исчезла за поворотом, но он знал, что она его ждёт. Это была их старая игра, привычная за прошедшие три года. Внезапно из-за угла мелькнула тень. Артём качнулся вперёд, готовый к столкновению с любым менеджером, но это была она.
Катя не бежала. Она шла ему навстречу, и в узком проходе столкновение было неизбежно. Она не пыталась уклониться. Наоборот, она как бы оступилась, и всё её тело — упругая грудь, живот, бёдра — мягко, но весомо прижалось к нему. Он почувствовал тепло её кожи сквозь тонкую ткань неуместного в лазертаге платья, запах её дорогих духов, смешанный с лёгкой испариной.
«Ой, прости, — выдохнула она, и её губы оказались в сантиметре от его уха. — Запуталась в этих ваших лабиринтах».
Её руки на секунду упёрлись в его грудь, пальцы слегка впились в мышцы, прежде чем она отступила на шаг. В её глазах не было ни извинений, ни растерянности. Только тёплый, знакомый по переписке вызов. Она не стала «стрелять» в него из своего автомата. Она просто развернулась и скрылась за поворотом, оставив его с бешено колотящимся сердцем и нарастающей тяжестью внизу живота.
В это же время на втором этаже разыгрывалась своя драма. Лера, как кошка, подкараулила Дэна у пожарного шеста. Он спиной к ней, проверял датчики на жилете застрявшего айтишника.
Она подкралась бесшумно, на своих кроссовках. Не говоря ни слова, приставила дуло своего автомата к его затылку.
«Мёртв, — тихо прошептала она ему в ухо. — По правилам».
Дэн вздрогнул и обернулся. Она стояла так близко, что он видел каждую ресницу, каждый блик в её насмешливых глазах. Её юбка задралась от быстрого движения, и он на мгновение увидел чёрное кружево подвязок на загорелом бедре.
«Но это только начало, мальчик, — добавила она, прежде чем развернуться и скрыться в лабиринте, оставив его с огнём на щеках и пульсацией в висках. — Настоящая игра ещё впереди».
В перерыве, запершись в кабинке туалета, Катя прислонилась спиной к прохладной пластиковой двери. Грудь тяжело вздымалась, сердце колотилось где-то у самого горла. Воздух был спёртым, пахло хлоркой и её же собственным, возбуждающим запахом, идущим от разгорячённого тела.
Она зажмурилась, и перед глазами тут же встал образ — его снимок, присланный ночью. Напряжённый пресс с прорисованными кубиками, тёмная полоска волос, уходящая под резинку чёрных боксеров, в которых угадывалась мощная, твёрдая выпуклость.
Со стоном, она провела тыльной стороной ладони по влажной коже между грудей, чувствуя, как соски наливаются и становятся твёрдыми бугорками под тканью платья. Её рука, будто против воли, поползла вниз. Пальцы скользнули под обтягивающий пояс стрингов, вгрызлись в густые, уже влажные волосы на лобке и без всяких прелюдий, одним точным, быстрым движением, упёрлись в чувствительный, набухший клитор.
Она резко вдохнула, закусив губу, чтобы не застонать громко. Её пальцы, смазанные собственными соками, задвигались — не ласково, а яростно, отчаянно, снимая то самое острое напряжение, что копилось с самого утра, и разгорелось в натуральный пожар с той самой секунды, как она увидела его перед собой. Она представляла его руки на своей коже, его губы на своей шее, его огромный, твёрдый член, который сейчас бы входил в неё, растягивая, заполняя…
Спазм прокатился по всему её телу, заставив выгнуться и глухо, сдавленно крикнуть в сжатый кулак. Ноги затряслись, из глаз брызнули слёзы. Пальцы ещё несколько секунд судорожно дёргались, выжимая из себя последние отголоски оргазма, пока волна жаркого удовольствия не отступила, оставив после себя лишь дрожь в коленях и липкую влажность между ног.
Она медленно вынула руку, вытерла пальцы о туалетную бумагу. Дыхание постепенно выравнивалось. Она поправила платье, снова стала собранной и холодной Катей, директором по персоналу. Но внутри всё ещё пылал огонь, лишь на время притупленный. Это было только начало.
Достав телефон, она одним движением отправила Артёму голосовое сообщение, голос был низким и немного запыхавшимся: «Я уже вся мокрая… от твоих игр, инструктор».
Она вышла из кабинки, поправила платье и с холодным, деловым выражением лица направилась к умывальнику. Снаружи доносился гул голосов и музыка. Фасад был безупречен. Но внутри всё было готово к тому, что должно было случиться позже.
***
Последний гость, бормоча что-то о пробках, покинул арену. Тяжёлая дверь захлопнулась, и наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляции и редкими каплями из неисправного шланга. Воздух был густым, пропитанным запахом пота, разогретого пластика и пороха от дым-машины.
Артём и Дэн, словно роботы, начали рутинную работу по сбору оборудования. Они сбрасывали в ящик пищащие жилеты, подбирали разбросанные по полу автоматы. Внезапно тишина была нарушена. Скрипнула дверь женской раздевалки.
На пороге стояли Катя и Лера. Они не ушли. Катя, всё ещё в своём облегающем платье, с сумкой через плечо, сделала несколько шагов вперёд. Её каблуки гулко отдавались по резиновому полу.
«Девочки, кажется, мы всё, — сказал Дэн, прерывая тягостное молчание. — Двадцать шесть человек, два часа, ни одной сломанной головы. Можно праздновать».
Катя остановилась в паре метров от Артёма. Её взгляд был прямым и твёрдым, без тени сомнения или игривости, что были у неё во время игры.
«Мы забыли кое-какие… личные вещи в раздевалке, — произнесла она, но её голос звучал так, будто эта фраза была лишь формальностью, заученной ролью. Она сделала паузу, оглядев полумрак арены. — И, если честно… мы хотим воспользоваться душем. Чувствуем себя как после сауны».
Лера, стоя чуть позади, молча кивнула, её глаза блуждали по фигуре Дэна, оценивающе и без стеснения.
Артём почувствовал, как у него перехватывает дыхание. Он кивнул, стараясь сохранить внешнее спокойствие. «Душ в конце коридора. Вода будет горячей минут через пять, нужно бойлер включить».
В этот момент Лера медленно прошла мимо Дэна. Она не просто прошла, она приблизилась к нему так близко, что её плечо почти коснулось его груди. Лёгкое, едва уловимое прикосновение, но от него по телу Дэна пробежал разряд.
«Ты сегодня был капитаном красных, да? — прошептала она, её губы оказались так близко к его уху, что он почувствовал тёплое дуновение. — Жаль, что вы продули… Я бы тебя лично… поздравила».
Дэн замер. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Он лишь смог сглотнуть и кивнуть, чувствуя, как кровь приливает к лицу и напряжённо пульсирует в паху. Его пальцы непроизвольно сжали край жилета, который он держал.
Катя, тем временем, не сводила глаз с Артёма. Её губы тронула едва заметная улыбка. Она сделал последний шаг, сократив дистанцию до нуля.
«Мы знаем, что у вас тут никого до утра, — сказала она тихо, но чётко. — Ключи у тебя. Админ уехал ещё до десяти. Мы… остаёмся».
Это была не просьба. Это было заявление. Констатация факта.
И тут Лера, оторвавшись от Дэна, подошла к своей сумке. Она наклонилась, и юбка задралась, открывая взгляду уже не только подвязки, но и тёмное кружевное бельё, плотно облегающее её округлые ягодицы. Она выпрямилась, держа в руках не пистолет, а продолговатую бутылку дорогого дымного шотландского виски.
«Это, — она поставила бутылку на стойку выдачи с глухим стуком, — не за игру. Это… за три года ожидания».
Воздух на арене стал густым и тяжёлым, как перед грозой. Все маски были сброшены. Ритуальный танец флирта и намёков завершился.
Воздух в душевой был густым и влажным, наполненным клубами пара. Из-под двери тянулась струйка теплого воздуха, неся с собой сладкий, насыщенный аромат геля для душа — смесь ванили, табака и чего-то еще, неуловимого и дорогого. Артём и Дэн стояли в коридоре, прислушиваясь к доносящимся из-за матового стекла звукам.
Слышно было всё: шум воды, ударяющейся о кафель, смех — сдержанный, но игривый, и отрывки фраз, тонувших в плеске.
«Передай мне мое, с розовой этикеткой…» — это был голос Кати.
«А ты уверена, что им это понравится?» — ответила Лера, и снова смех.
Артём облокотился о стену, пытаясь отвлечься. Он смотрел на контуры двух фигур, размытых на матовом стекле. Одна из них, выше и с более плавными изгибами, наклонилась, чтобы поднять что-то с пола, и на секунду ее силуэт стал четче, обнажая соблазнительную линию талии и округлость бедер. Другая, более стройная и угловатая, подняла руки, чтобы поправить волосы, и очертания ее маленькой, упругой груди на миг отпечатались на стекле.
Дэн не пытался скрывать, что смотрит. Он стоял, засунув руки в карманы, но по напряжению его спины и учащенному дыханию было ясно, насколько он возбужден.
«Видишь?» — тихо прошептал Артём, кивая на стекло.
«Да…» — выдохнул Дэн, и в его голосе слышалось запредельное возбуждение.
Внезапно дверь душевой приоткрылась, негромко скрипнув. Из щели повалил еще более густой пар, и в нем появилась Катя. Она была не в полотенце. Она была в своем черном платье, но теперь оно было расстегнуто на спине почти до поясницы, обнажая влажную, гладкую кожу. Платье намокло и прилипло к ее телу, вырисовывая каждый изгиб, каждую линию. Волосы были мокрыми, темные пряди прилипли к шее и плечам. Капли воды стекали по ключице и исчезали в глубоком вырезе платья.
«Вода, конечно, так себе, — сказала она, и ее голос звучал спокойно, будто они обсуждали погоду. — Но сойдет».
За ее спиной мелькнула Лера. Она уже была в своей короткой юбке и кроссовках, но на верхней части тела была лишь маленькая черная маечка, насквозь мокрая и почти не скрывающая ее упругую, небольшую грудь с твердыми, выступающими сосками. Она выжимала свои волосы, и вода стекала по ее рукам на пол.
Катя прислонилась к косяку двери, скрестив руки на груди. Это движение заставило полы расстегнутого платья разойтись еще шире.
«Мы тут подумали… — начала она, переводя взгляд с Артёма на Дэна и обратно. — У вас же до утра теперь точно никого не будет?»
Артём, с трудом отрывая взгляд от ее мокрого платья, кивнул. «Ключи у меня. Админ уехал, до десяти утра мы здесь полные хозяева».
Лера шагнула вперед. Ее босые ноги бесшумно ступали по влажному кафелю. Она подошла к Дэну вплотную, так близко, что капли с ее волос упали на его футболку.
«Тогда… — она протянула руку и положила ладонь ему на грудь, пальцы слегка впились в ткань. — Может, еще один раунд? Только свой. Без этих дурацких жилетов. Без таймера. Без всяких правил».
Ее пальцы скользнули вверх, к вороту его футболки, зацепили его и потянули вниз. «Свои правила… простые. Коснулся — снимаешь одну вещь. Кто останется голым…» — она встала на цыпочки и приблизила свои губы к его уху, — «…тот выполняет любое желание. Абсолютно любое».
Дэн замер, глядя на нее широко раскрытыми глазами. Он был полностью в ее власти.
Катя тем временем подошла к Артёму. Она не говорила ни слова. Она просто взяла его руку в свою. Ее ладонь была горячей и влажной от душа. Она поднесла его руку к своему лицу и на мгновение прижала пальцы инсруктора к щеке, затем медленно повела его руку вниз, к расстегнутому краю своего платья, давая ему почувствовать кожу на своей спине, нижний край лопатки, начало талии.
«Игра начинается, инструктор, — прошептала она. — Готовься раздеваться».
***
Свет на основной арене погас, оставив лишь тусклое свечение аварийных красных лампочек над выходами. Но вдоль стен загорелись ультрафиолетовые трубки, превращая привычное пространство в сюрреалистичный ландшафт. Белые футболки парней и светлые элементы одежды девушек засветились призрачным синим сиянием.
Они стояли в центре лабиринта, четверо людей, чьё дыхание казалось неестественно громким в наступившей тишине.
«Итак, правила ещё раз, чтобы не было недоразумений, — голос Кати прозвучал чётко и властно, разносясь под сводами арены. — Оружие — руки. Никаких стволов. Коснулся любой части тела противника — он снимает одну вещь. Кто остался голым — проиграл и исполняет желание победителя». Она обвела взглядом всех, и её взгляд на секунду задержался на Артёме. «Вопросы?»
Вопросов не было. Было лишь напряжённое, густое молчание.
«Начали!»
Катя рванула первой. Она скинула каблуки ещё в раздевалке, и теперь её босые ноги бесшумно несли её по резиновому полу вглубь арены, к знакомым баррикадам. Её расстёгнутое платье развевалось за ней, как тёмные крылья.
Артём, движимый инстинктом и нарастающим возбуждением, бросился за ней. Он легко догнал её у узкой лестницы, ведущей на второй уровень. Катя обернулась, прислонившись спиной к фанерной стене, покрытой мягким ковролином. Грудь её вздымалась, в полумраке глаза блестели.
«Попалась», — выдохнул Артём, останавливаясь в сантиметре от неё.
Его рука потянулась, чтобы коснуться её плеча — формального, обезличенного жеста, чтобы снять первую вещь. Но Катя была быстрее. Она поймала его руку в воздухе и твёрдо, не позволяя сопротивляться, прижала его ладонь к своей груди, к той самой выпуклой, твёрдой точке под мокрой тканью платья.
«Касание, — прошептала она, и её губы искривила улыбка. — Но это был мой ход. Теперь твоя очередь».
Он почувствовал, как под его пальцами затвердевает её сосок, как всё её тело будто подаётся навстречу этому прикосновению. Он был ошеломлён её наглостью, её прямотой.
«Что… что снимаешь?» — спросил он, с трудом выговаривая слова.
Катя не отвечая, провела его рукой вниз, к чёрным стрингам, которые он мог нащупать сквозь ткань платья. «Всё своё ношу с собой. Начинаем с малого. Снимаю туфли. Ой, а они ведь уже там, внизу». Она сделала паузу, давая оценить шутку. «А ты вспоминай. В прошлом году, в этой же точке, я хотела затащить тебя в ту самую тёмную комнату. Но… побоялась. Побоялась, что ты откажешь».
Он смотрел на неё, и трёхлетнее напряжение, все эти взгляды, случайные прикосновения, переписки, наконец, обрело форму. Это не была игра. Это был ритуал.
Тем временем, в другом конце арены, раздался сдавленный смешок Леры. Дэн, пытаясь её коснуться, в темноте наткнулся на неё, и его рука легла ей на голую талию, на кожу, не прикрытую даже краем маечки. Она была горячей и влажной.
«Мёртва, — пропела Лера, и в ультрафиолете её улыбка казалась зловещей и невероятно сексуальной. — Но я не играю в твои детские игры, мальчик. Правила меняются».
Она сама, одним точным движением, сняла с себя промокшую маечку и отбросила её в сторону. Её небольшая, упругая грудь с тёмно-розовыми, напряжёнными сосками предстала перед ним во всей красе, светясь в УФ-лучах бледным мрамором.
«Теперь твоя футболка, — приказала она, подходя к нему так близко, что соски коснулись его груди. — Снимай. И не тормози».
Пока Дэн заворожённо стаскивал через голову свою футболку, Катя вела свою игру с Артёмом. Она разрешила ему наконец коснуться её, чтобы снять одну вещь. Его пальцы дрожали, когда он взялся за молнию на платье. Он медленно, с невероятным усилием, стащил её с одного плеча, затем с другого. Ткань, шелестя, сползла вниз и упала к её ногам, образуя тёмный круг на полу.
Теперь перед ним она стояла только в тех самых чёрных кружевных стрингах, которые он видел на фотографии. Её тело было именно таким, каким он его представлял — подтянутым, но плавным, соблазнительным, с пышной грудью, сексуальным животом и широкими бёдрами. Дорогое бельё подчёркивало, а не скрывало её зрелые, сочные формы.
«Нравится? — тихо спросила она, проводя руками по своим бокам, будто представляя ему саму себя. — Я для тебя его тренировала».
Артём не мог больше ждать. Он шагнул вперёд, прижал её к стене и накрыл её рот своим. Поцелуй был не просто страстным. Он был жадным, долгим, полным трёхлетнего ожидания. Его руки скользнули по её спине, впились в её ягодицы, прижимая к себе так, чтобы она почувствовала его мощную эрекцию сквозь ткань штанов.
Он оторвался, запыхавшийся. «Я снимаю штаны», — прохрипел он, расстёгивая свою пряжку.
Катя кивнула, её глаза блестели торжеством. «Да. Снимай. Ты проиграл, инструктор. Но твой приз… тебя ждёт».
Его штаны шлёпнулись на пол. Теперь он стоял перед ней лишь в чёрных боксерах, которые так яростно обтягивали его внушительную эрекцию, что ткань казалась вот-вот лопнет. Катя скользнула взглядом вниз, и её губы растянулись в медленной, довольной ухмылке. Она приблизила руку и тыльной стороной пальцев провела по выпуклости, чувствуя под тонкой тканью твёрдую, пульсирующую плоть члена.
«Проверка пройдена, — прошептала она, и её голос дрожал от возбуждения. — Всё как на картинке. Только… внушительнее».
Она схватила его за упругие ягодицы и притянула к себе, вжавшись в его тело всем своим существом. Их губы снова встретились в жадном, мокром поцелуе. Его руки срывали с неё последнюю преграду — те самые чёрные стринги. Они упали к её ногам, и он наконец прикоснулся к её голой, влажной от возбуждения коже. Пальцы инструктора погрузились в мягкую, густую растительность на её лобке, а затем легко нашли тот чувствительный, набухший бугорок, который искали. Катя резко вскрикнула ему в рот, её бёдра дёрнулись, встречая насточивое прикосновение.
«Артём… — простонала она, отрываясь от его губ и тяжело дыша. — Я ждала этого так долго, с нашей первой игры. Не смей останавливаться».
Он и не думал. Одним сильным движением развернул её и прижал к прохладной фанерной стене. Его руки скользнули с её грудей на округлые бока, а потом впились в её пышные, сочные ягодицы, раздвигая их. Он прижался твердым членом к её щели, проводя им сверху вниз, к жаждущей внимания киске. Она была настолько мокрой, что он легко проскользнул между скользких половых губ, но не внутрь, а лишь стимулируя её клитор своим стволом.
«Да… вот так… — она выгнула спину, подставляясь ему. — Не мучай… Войди в меня. Сейчас же».
Её приказ был для него законом. Он направил головку члена к распахнувшемуся, текущему влагалищу. Он был таким широким, что ей потребовалась секунда, чтобы принять его. Он почувствовал, как её внутренние мышцы сжались, пытаясь приспособиться, а затем с наслаждением обхватили его.
Он вошёл медленно, до самого упора, пока лобок не упёрся в её ягодицы. Обоих вырвал из собственных ощущений одновременный, сдавленный крик — облегчения, наслаждения, триумфа.
«Боже… — выдохнула Катя, её пальцы впились в фанеру. — Ты… заполнил меня всю».
Он замер на мгновение, давая ей привыкнуть, чувствуя, как её горячие, бархатистые внутренности пульсируют вокруг члена. Затем он начал двигаться. Сначала медленно, нежно, выходя почти полностью и снова погружаясь в глубины её влагалища. Каждый толчок заставлял её тело вздрагивать, а из горла вырывались короткие, хриплые стоны.
«Да… глубже… сильнее! — командовала она, и этот голос терял всякую властность, превращаясь в вопль чистой, животной страсти. — Я вся твоя! Кончай в меня!»
Её слова, её полная отдача свели его с ума. Он забыл обо всём на свете. Он схватил её за волосы, мягко оттянув голову назад, и ускорился. Его бёдра задвигались в быстром, неистовом ритме, яйца с хлюпающим звуком бились о её промежность. Звук их тел, сливающихся в порыве страсти, — мокрые шлепки, тяжёлое дыхание, её восторженные крики — эхом разносился по пустой, тёмной арене.
Катя уже не могла говорить. Она мычала и кричала, её ноги подкашивались, и он держал её на весу, лишь силой своих рук, впившихся в широкие бёдра. Вдруг её тело затряслось в мощной, долгой судороге. Она закричала так, словно её резали, её внутренности сжались вокруг его члена с такой силой, что это чуть не свело его с ума. Её соки хлынули на ему на бёдра, горячие и обильные.
Вид этого оргазма, её дикие стоны и невероятная плотность внутри неё стали для инструктора последней каплей. С рыком, больше похожим на звериный рёв, он вогнал в неё свой член в последнем, самом глубоком толчке и замер, чувствуя, как из него вырываются мощные, горячие потоки спермы, заполняя киску до краёв. Он кончал долго, судорожно, вжимая её в стену и прижимаясь к спине всем телом.
Они так и стояли несколько минут — он, тяжело дыша, всё ещё внутри неё; она, обмякшая, полностью отдавшаяся, с закрытыми глазами и блаженной улыбкой на лице.
Он медленно вышел, и по её внутренней стороне бедра тут же потекла густая, белая струйка, смешанная с её соками. Она обернулась и, не говоря ни слова, притянула парня к себе, целуя с новой, нежной страстью.
«Это… — она выдохнула, — было даже лучше, чем в моих фантазиях».
Где-то вдалеке, из-за баррикады, донёсся сдавленный крик Леры, за которым последовал низкий, победный стон Дэна. Вторая пара, казалось, тоже достигла своей кульминации.
Но для Кати и Артёма их личная игра только начиналась. Она потянула его за руку в сторону тёмной комнаты. «Пойдём. Первый раунд наш. Но ночь ещё так длинна…».
Тёмная комната была такой, как он и обещал: абсолютная тишина, нарушаемая лишь их дыханием, и мягкие стены, поглощающие любой звук. В потолке были встроены слабые светодиоды, дававшие тусклое красное свечение, которого было достаточно, чтобы видеть смутные очертания тел.
Дверь закрылась с тихим щелчком. Они остались одни. Лера и Дэн остались где-то снаружи, в лабиринте арены, и сейчас их существование будто стёрлось.
Катя, всё ещё вся липкая от его семени и её собственных соков, прижалась к нему в темноте. Её руки скользнули по его вспотевшей спине, впились в мускулы.
«Теперь без спешки, — прошептала она, и её губы нашли его сосок. Она прикоснулась к нему языком, затем слегка укусила, заставляя его вздрогнуть. — Я хочу всё. Медленно. Я ждала слишком долго, чтобы сейчас торопиться».
Он позволил ей вести. Она толкнула его, и Артём спиной упал на мягкий мат, покрывавший пол. В красном свете её тело казалось подобным произведению искусства. Она опустилась на колени рядом с ним, взгляд девушки скользнул по его фигуре. Член, всё ещё влажный от горячего секса, снова был напряжён и готов.
«Мой, — просто сказала она, обхватывая его пальцами у основания. — Весь мой».
Она наклонилась, и её тёмные волосы рассыпались по его бёдрам. Но вместо того, чтобы сразу взять его в рот, она начала с невыносимо медленных, почти церемонных ласк. Кончиком языка она водила по каждой выпуклой вене, спускалась к мошонке, ласкала её, заставляя его стонать и извиваться. Её дыхание было горячим на его коже.
«Катя… прекрати… я не выдержу…» — простонал он, впиваясь пальцами в мат.
Она усмехнулась, и смех её был низким и довольным. «Терпи. Ты заслужил это ожидание».
Наконец, её губы сомкнулись вокруг головки. Она взяла его в рот не спеша, погружаясь всё глубже, пока он не почувствовал, как головка упирается в её горло. Она замерла, привыкая дышать через нос, и он почувствовал невероятное, сдавливающее тепло и влажность. Затем она начала двигаться — плавно, ритмично, с отточенным искусством, которое сводило его с ума. Одной рукой она продолжала ласкать яйца, другой сжимала основание члена.
Он мог только лежать, закрыв глаза, и отдаваться волне нарастающего удовольствия, с каждым движением её головы приближаясь к краю. Но как только он был готов кончить, она отпустила член, оставив на холодном воздухе, мокрый и дрожащий.
«Нет, — сказала она твёрдо. — Ещё нет».
Они поменялись позициями. Теперь Артем был сверху. Он раздвинул её ноги, и взору открылась вся киска, влажная, опухшая от возбуждения, с аккуратной полосковой волос. Он пристроил голову между её ног, прикоснулся языком. Вкус был опьяняющим — смесь её чистого, сладковатого возбуждения и его же собственной спермы. Он вёл себя как одержимый, лаская её языком и губами, находя тот ритм, который заставлял её выгибать спину и хрипло кричать, вцепляясь пальцами ему в волосы.
«Да, вот там, именно там, не останавливайся!» — её ноги сомкнулись на его шее, прижимая его ближе.
Он чувствовал, как её клитор пульсирует у него под языком, и знал, что она близка. Но он хотел быть внутри, когда это случится. Поэтому поднялся над ней, его лицо было мокрым от обильных соков. Он направил свой член и одним плавным, но уверенным движением снова вошёл в податливую, горячую щель.
На этот раз он задал другой ритм — не яростный, как у потерявшего контроль зверя, а глубокий, проникающий. Каждый толчок был направлен в самую её глубину. Он смотрел ей в глаза, тонул в её тёмных, полных страсти зрачках. Она обнимала его ногами за спину, подтягивая ближе, глубже.
«Я кончаю…» — выдохнула Катя, и её глаза закатились. Её тело затряслось в серии мощных, долгих спазмов, внутренности сжали член с такой силой, что это заставило его вскрикнуть от смеси боли и невероятного кайфа.
Вид её абсолютного, безудержного наслаждения, хриплые крики и пульсация внутри неё стали последней каплей. Он позволил себе отпустить вожжи, его собственное тело напряглось, и он излился в неё, горячо и обильно, с долгим, сдавленным стоном.
На этот раз они лежали, сплетённые вместе, долго, просто восстанавливая дыхание. Он не выходил из неё, а она не отпускала его.
Катя первой нарушила тишину, её голос был хриплым и уставшим, но счастливым.
«Следующий корпоратив через месяц, — сказала она, проводя рукой по его мокрой спине. — Но я не хочу ждать. Давай просто… будем встречаться? Без этих дурацких игр. По-настоящему».
Он поднял голову и посмотрел на неё. В тусклом красном свете её лицо было самым красивым на свете.
«Да, — ответил он просто. — По-настоящему».