К Насте Никита приглядывался еще с универа. Ну как приглядывался — пялился, если честно. Она была старше их с Егором на четыре года, но выглядела так, что все их однокурсницы на ее фоне просто терялись. Не то чтобы она была какая-то модельная. Нет. У Насти были широкие бедра, большая грудь и вечно недовольное лицо. Но именно от этого и ехала крыша. Она ходила по квартире в коротких шортах, наливала им чай и даже не замечала, как Никита в этот момент пытался не смотреть на ее задницу. Особенно тяжело было, когда она наклонялась к столу. Он тогда тупо зависал, забывая, о чем говорил.
Сам Егор ржал над ним. Говорил, что он как девственник. Может, и так. Только вот ничего Никита с собой поделать не мог.
А тут у него была вечеринка. День рождения. Народу набилось человек пятнадцать, пили, орали, курили на балконе. Никита и выпил-то немного, но домой ехать было лень, да и поздно уже. Егор сказал — оставайся. Мол, места всем хватит. Он особо и не спорил.
Ближе к ночи народ стал расползаться. Кто-то уехал, кто-то заснул прямо на кухне. Егор постелил Никите в зале на диване. Вернее, не постелил, а просто кинул подушку и одеяло.
— Располагайся, — сказал он и ушел к себе.
Никита разделся до трусов, лег. В квартире было тихо, только слышно, как сосед сверху двигает стул. Сон не шел. Ворочался, вспоминал, как Настя пару раз проходила мимо него в узком платье. Наверное, она тоже уже легла.
Потом скрипнула дверь. Он сначала подумал — Егор. Но шаги были легкие, женские. Настя вышла из своей комнаты и пошла на кухню. Свет она не включала, только холодильник открыла. Никита лежал и смотрел на ее силуэт. В темноте было видно, что на ней футболка и трусы. И футболка эта едва прикрывала зад.
Она налила воды, обернулась.
— Ты чего не спишь? — спросила тихо.
— Не спится.
— Я тоже ворочаюсь. Весь день голова болит.
Она подошла ближе. Встала у края дивана. Никита аж дышать перестал.
— Можно сяду? — спросила Настя.
— Садись.
Она села в ногах. Он не видел ее лица, только чувствовал тепло от ее бедра. Потом она вдруг легла рядом. Без слов. Просто повернулась на бок, к нему спиной, и накрылась краем одеяла.
— Насть, ты чего? — выдохнул он.
— А что такого? Все равно никто не спит. Лежи.
Она была так близко, что он чувствовал запах ее волос. От нее пахло шампунем и еще чем-то сладковатым. Его член встал моментально, и он молился, чтобы она не повернулась и не заметила.
— Ты же пялишься на меня постоянно, — вдруг сказала Настя. И не спросила, а так, между прочим.
Он аж дернулся.
— Да ладно, не отпирайся. Думаешь, я не вижу? Егор ржет, а ты краснеешь.
Никита молчал. В горле пересохло.
— Нравится моя задница? — спросила она все тем же скучным голосом, будто о погоде.
Он не знал, что ответить. Сказать «да» было как подписать себе приговор. Но и врать было бессмысленно.
— Нравится, и вообще ты очень красивая, — выдавил он.
Настя хмыкнула. Потом взяла его руку и положила себе на бедро. Он чуть не задохнулся. Кожа была теплая, гладкая. Он так давно мечтал ее потрогать, что сейчас даже не сразу поверил. Провел ладонью выше. Настя не отстранилась. Наоборот, чуть подалась назад.
Он уже не думал. Задрал ее футболку и положил ладонь на голую задницу. Она была мягкая, большая, ровно такая, как он себе представлял. Он сжал ее, и Настя тихо выдохнула.
— Смелее, — сказала она.
Он прижался к ней сзади. Его стояк уперся ей в ягодицы. Она это почувствовала, поерзала. Трусы на ней были тонкие, он это сразу понял. Провел рукой между ног, прямо по ткани. Настя раздвинула бедра.
— Без лишних слов, — прошептала она. — Просто действуй.
Он стянул с нее трусы. Она помогла, приподняв бедро. Теперь он гладил ее уже по голой мокрой щели. Настя дышала ртом, коротко и часто. Он водил пальцами по губам, не проникая внутрь. Она сама подалась назад, насаживаясь на его ладонь.
— Хватит дразнить, — сказала Настя.
Он привстал, стащил трусы. В темноте было плохо видно, но ему и не надо было. Он просто надел презерватив и прижал головку члена к ее входу. Настя была мокрая, пальцы скользили. Он толкнул и вошел. Туго, горячо. Она застонала, уткнувшись лицом в подушку.
Трахались они лежа на боку, лицом к ее спине. Он держал ее за бедро, иногда задирая футболку и трогая грудь. Сосок твердый, она вздрагивала, когда он его сжимал. Двигался он сначала медленно, боялся, что она закричит и разбудит всех. Но Настя сама подавалась назад, насаживалась до конца.
— Да не бойся ты, — шептала она. — Быстрее.
Он стал двигаться резче. Задница Насти упруго билась о его живот. Звук был мокрый, в тишине казался оглушительным. Он даже притормозил на секунду, прислушался — в квартире было тихо. И снова начал, уже без остановок.
Она кончила довольно быстро. Замерла, сжалась вся, потом затряслась мелкой дрожью. Он и не понял сначала, только почувствовал, как внутри все сжалось. Остановился, дал ей отдышаться. Настя повернула голову.
— Теперь по-другому, — сказала она. — Хочу сверху.
Он лег на спину. Она оседлала его, стянула через голову футболку. Теперь в слабом свете из окна он видел ее голую грудь. Большая, с темными сосками. Настя наклонилась, поцеловала его. У нее были сухие горячие губы. Потом взяла его член у основания и направила в себя. Опустилась медленно, до конца. Он застонал.
Сверху она скакала так, что диван заскрипел. Он уже не думал ни о Егоре, ни о соседях. Только смотрел, как трясутся ее обалденные сиськи, и держал ее за талию. Настя наклонилась вперед, уперлась руками ему в грудь. Глаза закрыты, рот приоткрыт. Он стал двигаться ей навстречу, вбиваясь все сильнее и сильнее.
Кончил он внутрь. Даже не успел предупредить. Просто сдавил ее бедра и замер, наполняя презерватив. Настя застонала громче, чем за все время, и упала ему на грудь.
Они лежали молча. Потом она сползла с него, встала. Натянула трусы и футболку.
— Завтра не рассказывай Егору, — сказала она.
— Само собой.
Она ушла к себе. Он еще долго лежал, смотрел в потолок и слушал, как скрипит ее кровать за стеной. Только теперь он понял, что трахаться с Настей было даже лучше, чем он себе представлял. А ведь он столько лет на нее просто смотрел.