Ехал Глеб как-то в командировку, в поезде. Маршрут длинный, сутки почти трястись. Взял билет в купе, думал, повезёт — поедет один, выспится как человек. Но не тут-то было. За час до отправления заходит проводница, а за ней женщина. Лет тридцати пяти на вид, пальто, сумочка, взгляд уставший, но цепкий. Поздоровалась, поставила чемодан и села напротив. Ну, думает, не один, но хотя бы не компания алкашей. Уже плюс.
Поезд тронулся, Глеб достал из сумки коньяк, чисто для сна, грамм сто. Она глянула на бутылку, улыбнулась краешком губ. Он человек простой, предложил составить компанию. Она пожала плечами, мол, можно по чуть-чуть. С собой были нехитрые закуски: бутерброды, шоколадка. Разговорились. Звали её Лариса. Ехала в соседний город, тоже по работе, но не то бухгалтер, не то кадровик — уже не вспомню.
Выпили по сто. Потом ещё по сто. Разговор стал живее. Лариса вдруг посетовала, что устала от мужа, что тоска её заела. Глеб кивал, подливал, слушал вполуха, а сам поглядывал на её коленки — юбка-то чуть задралась. Потом она зачем-то стала рассказывать, как однажды изменила мужу в командировке, да так, что до сих пор вспоминает с дрожью. У него от таких слов в трусах зашевелилось. Вот так вот, сидишь, едешь, никого не трогаешь, а тебе баба вываливает такие подробности. Он в ахуе.
К ночи они прикончили бутылку. Постелили полки, погасили свет. Глеб лежал, ворочался, сон не шёл. Внизу возилась Лариса: то ли переодевалась, то ли тоже не спала. Поезд раскачивался, колёса отбивали мерный ритм. И вдруг он слышит — дыхание её стало рваным, частым. Прислушался. Точно. Стоны едва уловимые, с придыханием. Он приподнялся тихонько и глянул вниз.
Она лежала на спине, под простынёй, но ткань уже сбилась. Одна рука у неё на груди, вторая между ног. И двигается. Он снова в ахуе, замер, боясь спугнуть. Потом она вдруг выгнулась, задышала ещё громче и, видимо, кончила. Он откинулся на подушку, сердце колотилось так, что стучало в ушах. Член стоял так, что хоть ширинку расстёгивай.
Он не стал. Решил посмотреть, чем это закончится. Свесился опять. Она уже лежала с закрытыми глазами, тяжело дышала. Потом вдруг открыла глаза и посмотрела прямо на него. Хотел отпрянуть — поздно. Она улыбнулась пьяно, хитро, и говорит шёпотом: «Ну что, посмотрел? Теперь твоя очередь». И скинула простыню.
Дальше он уже не рассуждал. Спустился вниз, лёг рядом. Она была горячая, влажная, пахло от неё коньяком и разгорячённой бабой. Он стянул с неё всё, что оставалось, вошёл сразу, без прелюдий. Она охнула, закусила губу, а потом обхватила его ногами. Ебал он её жёстко, зло, со всей душой, а она подмахивала и шептала: «Да, вот так, ещё глубже».
Кончил быстро — уж больно долго на взводе был. Но Ларисе, видно, и этого хватило. Лежали, отходили. А потом она вдруг говорит: «А слабо ещё раз?». Он усмехнулся, полез за второй бутылкой. Выпили прямо из горла. И тут она выдала: «Ты знаешь, я после измены поняла — если начали, остановиться уже не могу. Хочу ещё. Может, проводника позовём?».
Он аж поперхнулся. Смотрит на неё, а она глазами так и блестит, и не поймёшь — шутит или правда. А потом говорит: «Ну или не проводника. В соседнем купе мужик едет, я видела. Всё в окно глядел, скучал». Его от таких слов разобрало так, что он снова встал. Говорит: «А ты предложи». Она засмеялась, накинула на себя его рубашку, выскользнула в коридор. Он слышал, как она стучит в соседнее купе, тихо что-то говорит.
Через минуту заходит. За ней мужик, лет сорока, лысоватый, в трениках. Глаза круглые, не верит, что его позвали за тем, за чем позвали. Лариса села на полку, раздвинула ноги и кивнула ему. Он глянул на Глеба, тот кивнул. Ну, он и впрягся. Сначала нерешительно, а потом осмелел, стал её тискать, сиськи мять, в губы лезть. Глеб сидел рядом, смотрел, пил коньяк и дрочил.
Валера её трахал долго, старательно, сопел как паровоз. Лариса постанывала, но Глебу показалось, что ей уже не так уж и в кайф — то ли перегорела, то ли хотелось просто побольше мужиков, для количества. Он подошёл сбоку, пристроил ей свой член в рот. Она приняла, зачмокала. Валера от такого зрелища взорвался, застонал, задрожал и вылез. Из неё потекло. Лариса только засмеялась, вытерла губы и говорит: «Ну что, кто ещё?».
Глеб вытолкал Валеру обратно, закрыл дверь. Вернулся. Лариса лежала раскинувшись, мокрая, растрёпанная. Он лёг сверху, вошёл. Она уже была как пластилин, текла рекой. Он долбил её не спеша, смотрел в глаза, а она смотрела в потолок, улыбалась и что-то бормотала про то, что поезд — лучшее место для секса. Он кончил второй раз, уже в неё. Сил уже не было.
Утром проснулся от грохота колёс и солнца в окно. Лариса сидела напротив, причёсанная, свежая, пила чай из стакана с подстаканником, как будто ничего ночью и не было. Он глянул на неё. Она подмигнула, отпила глоток и говорит: «Спасибо за компанию. Если что, у меня ещё обратный билет на послезавтра». Потом встала, поправила пальто и вышла. Он смотрел ей вслед, чувствуя лёгкую ломоту во всём теле, и думал о том, что командировки теперь будет брать почаще.