Больница ночью — место, где время тянется как жвачка. Тишина, прерываемая только писком аппаратов да редкими шагами дежурных. Но сегодня всё будет иначе.
Матвей — хирург, 35 лет, с густыми тёмными волосами и пронзительным взглядом, который заставляет медсестер ёрзать на месте. Он знает, что выглядит чертовски привлекательно в своём белом халате, и не стесняется этим пользоваться. Но сегодня ему не до игр — смена выдалась адской, и единственное, что его греет, — это бутылка коньяка, припрятанная в кабинете.
Надежда — старшая медсестра, 30 лет, строгая, с пышными формами, которые еле сдерживает тесный медицинский халат. Она держит отделение в ежовых рукавицах, но под холодной маской скрывается пылкая натура. Её тёмные волосы собраны в тугой пучок, но Матвей не раз представлял, как они рассыпаются по плечам, пока она стонала под ним.
Вера — молодая практикантка, 22 года, неопытная, но жадная до приключений. Её голубые глаза постоянно бегают по сторонам, а в голове — только одно: как бы завести роман с кем-нибудь из старших. Особенно ей нравится Матвей — его уверенность, грубые руки и то, как он смотрит на неё, будто раздевает взглядом.
Сейчас трое собрались у поста медсестёр — Надежда заполняет документы, Вера нервно перебирает карандаши, а Матвей потягивает кофе, украдкой разглядывая обеих. В воздухе висит напряжение, густое, как запах антисептика. И никто ещё не знает, чем закончится эта ночь…
Кофе давно остыл, но Матвей всё ещё сжимал стаканчик в руке, лениво обводя взглядом помещение. Надежда склонилась над бумагами, и из-за расстёгнутого на один лишний пуговицу халата откровенно выпирала округлая грудь. Вера, сидящая напротив, то и дело покусывала губу, а её нога под столом непроизвольно покачивалась — то ли от нервов, то ли от чего-то ещё.
— Ну что, девочки, скучаете? — Матвей хрипло рассмеялся, откинувшись на спинку стула.
— Если бы не твои тупые шуточки, было бы терпимо, — буркнула Надежда, но уголок её рта дёрнулся.
Вера засмеялась слишком громко, выдавая своё возбуждение. Матвей заметил, как её пальцы дрожали, когда она поправляла прядь волос.
— Может, разбавим этот унылый пост? — Он медленно достал из-под стола бутылку коньяка.
Надежда подняла бровь:
— Ты совсем ебнулся? На дежурстве?
— А кто узнает? — Матвей игриво щёлкнул языком. — Главврач в отпуске, пациенты спят…
Вера уже тянулась за пластиковыми стаканчиками, её глаза блестели.
— Ну… чуть-чуть можно…
Надежда закатила глаза, но когда Матвей налил ей, не отказалась. Первый глоток обжёг горло, разливаясь тёплой волной по животу.
— Вот так-то лучше, — прошептал Матвей, намеренно задерживая взгляд на её губах.
Тишина сгущалась, но теперь она была другой — плотной, наполненной невысказанными желаниями. Вера ёрзала на стуле, её бёдра слегка сжимались. Надежда чувствовала, как алкоголь размягчает её сопротивление, а взгляд Матвея становится всё наглее.
И тут его рука опустилась на колено Вере — якобы случайно.
Девушка ахнула, но не отодвинулась.
— Прости, — усмехнулся он, но пальцы слегка сжали её плоть.
Надежда увидела это. И вместо того, чтобы возмутиться… почувствовала, как между ног вспыхнуло горячее напряжение.
Коньяк делал своё дело — тёплая волна разливалась по телу, размягчая границы приличий. Вера покусывала губу, чувствуя, как ладонь Матвея медленно ползёт вверх по её бедру. Его пальцы слегка сжимали её плоть сквозь тонкую ткань медицинских штанов, и от каждого движения по коже пробегали мурашки.
— Надежда, ты же видишь, что он делает? — вдруг сказала Вера, но голос её дрожал, а глаза блестели не от возмущения, а от возбуждения.
Надежда медленно подняла взгляд. Вместо того чтобы отчитать их, она замерла, наблюдая, как пальцы мужчины чертят круги на внутренней стороне бедра молоденькой медсестры.
— Вижу, — наконец ответила она, и в её голосе прозвучала хрипотца. — И что, тебе нравится?
Вера сглотнула, её дыхание участилось.
— Я… не знаю…
— Да брось, — Матвей усмехнулся и резко притянул её к себе, так что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. — Ты же вся дрожишь.
Надежда наблюдала, как Вера зажмуривается от его грубого прикосновения, а её собственное тело отвечало на эту сцену предательским теплом между ног.
— Хватит издеваться над практиканткой, — вдруг сказала она, но не с упрёком, а с вызовом.
Матвей повернулся к ней, не отпуская Веру.
— А что, хочешь, чтобы я переключился на тебя?
Надежда не ответила, но её пальцы сами собой начали расстёгивать верхнюю пуговицу халата.
Вера, красная как рак, вдруг выдохнула:
— А можно… чтобы мы все…
Матвей засмеялся и потянул её за волосы, заставляя запрокинуть голову.
— Ну что, Надя, — прошептал он, — будем показывать девочке, как надо?
Надежда встала, и её халат соскользнул с одного плеча, обнажив тугой бюстгальтер.
— Только если ты не будешь торопиться, — сказала она, подходя к ним.
Матвей резко втянул воздух — он не ожидал, что она согласится так легко. Вера застыла, глядя, как старшая медсестра наклоняется к Матвею и без слов прижимается губами к его рту.
И тут же её рука опустилась между ног Веры, ладонь плотно прижалась к уже влажной ткани.
— Ох, бля… — вырвалось у практикантки.
Три пары рук, три сбившихся дыхания. Границы рухнули.
Матвей резко поднялся, опрокидывая стул. Его руки вцепились в Надежду, срывая с неё халат. Ткань соскользнула на пол, обнажив пышные бёдра, тонкую талию и чёрное кружевное бельё, которое явно не предназначалось для ночных дежурств.
— Ну что, начальница, давно мечтала? — прохрипел он, прижимая её к себе так, чтобы она чувствовала его жёсткую готовность сквозь ткань брюк.
Надежда в ответ лишь оскалилась и потянула его за ремень, резко расстегнув пряжку.
— Меньше болтай, больше делай.
Вера застыла, наблюдая, как старшая медсестра буквально разрывает на мужчине одежду. Её собственные пальцы нервно теребили край блузки, но внезапно Надежда обернулась и резко дёрнула её за руку:
— Ты чего замерла? Раздевайся.
Дрожащими пальцами Вера расстегнула халат, обнажив хрупкое тело в простом белье. Матвей свистнул, проводя взглядом по её упругим грудям, а Надежда уже тянула её за собой к кушетке, стоявшей в углу поста.
— Ложись, — приказала она, и Вера послушно опустилась на спину, сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди.
Матвей, уже полностью обнажённый, подошёл к ним. Его член напряжённо пульсировал, капля влаги блестела на головке. Надежда опустилась на колени перед Верой, её пальцы скользнули под резинку трусиков.
— Надежда, я… я не… — залепетала девушка, но голос оборвался, когда пальцы старшей медсестры впились в её мокрую плоть.
— Врёшь, — прошептала Надежда. — Ты уже вся течёшь.
Матвей подошёл сзади, грубо схватив Надежду за волосы и заставив запрокинуть голову.
— Ты тоже не святая, — прохрипел он, проводя членом по её губам.
Надежда открыла рот, приняв его, а пальцы её второй руки продолжали играть с Верой, заставляя ту выгибаться и стонать.
Комната наполнилась хлюпающими звуками, прерывистыми вздохами и грубыми шутками. Матвей то погружался в горячий рот Надежды, то разворачивал её и вгонял в Веру, которая уже не могла сдерживать крики.
— Бля… да вы обе… сучки… — рычал он, чувствуя, как Надежда сжимает его пальцами, а Вера кончает, дёргаясь под ними.
И тут раздался звук шагов в коридоре.
Все замерли.
— Кто-то идёт… — шёпотом выдавила Вера, её глаза расширились от ужаса и возбуждения одновременно.
Матвей медленно ухмыльнулся:
— Тише, девочки… а то услышат…
И, несмотря на риск, двинулся в Надежду с новой силой, заставляя её глухо стонать, прижав ладонь ко рту.
Шаги за дверью замедлились. Кто-то явно прислушивался. Вера закусила губу, чувствуя, как её тело сжимается от страха и возбуждения одновременно. Надежда, прижатая Матвеем к стене, зажмурилась, пытаясь подавить стон. Его мощные толчки заставляли её тело вздрагивать, а ладонь, зажатая между их тел, лишь усиливали трение.
— Тише… — прошипел Матвей, но сам не мог сдержать хриплое дыхание.
Дверная ручка дёрнулась.
— Кто там? — грубо бросил Матвей, не останавливая движений.
— Эээ… это я, санитар Петрович, — раздался смущённый голос за дверью. — Вам кофе нести или как?
Надежда фыркнула, едва не сорвавшись в смех, но Матвей тут же глубже вошёл в неё, заставив снова напрячься.
— Не надо, Петрович. Иди спи.
— А… ага… ладно… — шаги затихли, удаляясь по коридору.
Вера, всё это время лежавшая на кушетке с широко раскрытыми глазами, наконец выдохнула:
— Бля… мы чуть не спалились…
— Это только добавляет перчику, — Матвей оскалился, вынимая из Надежды и подходя к Вере.
Надежда, тяжело дыша, опустилась рядом, её пальцы скользнули между собственных бёдер.
— Ты ещё не кончила, милая? — прошептала она, целуя Веру в шею.
Девушка лишь застонала в ответ, когда Матвей грубо раздвинул её ноги и вогнал в неё свой член одним резким движением.
— Теперь… все вместе… — прохрипел он, хватая Надежду за руку и прижимая её ладонь к клитору Веры.
Их тела слились в едином ритме — грубые толчки, влажные прикосновения, прерывистые стоны. Надежда кончила первой, кусая плечо Матвея, затем Вера, выгнувшись дугой. Матвей продержался ещё несколько секунд, прежде чем с рыком заполнить её горячей пульсацией.
Тишина. Только тяжёлое дыхание и звук капель пота, падающих на пол.
— Ну и смена… — наконец выдавила Вера, раскинувшись на кушетке.
Надежда расхохоталась, запрокинув голову:
— Главное, чтобы Петрович ничего не заподозрил.
Матвей, потягиваясь, поднял с пола халат и накрыл им Веру.
— Если заподозрит — пригласим.
Обе медсестры фыркнули, но в их глазах уже пробежала искорка азарта.
Рассвет заглядывал в окна, размывая остатки ночного безумия. Пустая бутылка из-под коньяка валялась под столом, пластиковые стаканчики — на подоконнике. Надежда, уже одетая, поправляла волосы перед зеркалом, украдкой поглядывая на Матвея. Он сидел, закинув ноги на стол, с довольной ухмылкой, докуривая сигарету.
Вера, всё ещё розовая и немного ошалевшая, застёгивала халат дрожащими пальцами.
— Ну что, практикантка, теперь ты настоящая медсестра, — хрипло рассмеялся Матвей, выпуская дым в потолок.
— Заткнись, — буркнула Надежда, но без злости. — Ты вообще понимаешь, что мы натворили?
— Ой, да ладно тебе, — он потянулся и шлёпнул её по заднице, заставив вздрогнуть. — Все взрослые люди.
Вера покраснела ещё сильнее, но вдруг неожиданно рассмеялась — звонко, по-девичьи.
— Блин, я даже не знаю, что теперь думать…
— Думай, что тебе повезло, — Матвей подмигнул ей и встал, потягиваясь. — Хотя… может, повторим как-нибудь?
Надежда закатила глаза, но уголки её губ дрогнули.
— Если вызовешь меня на дежурство — подумаю.
В коридоре застучали шаги — на смену шла утренняя бригада. Трое переглянулись.
— Всё, притворяемся людьми, — шёпотом сказала Надежда, хватаясь за стопку бумаг.
Матвей затушил сигарету и натянул халат, делая вид, что изучает историю болезни. Вера судорожно начала наливать себе кофе, но руки её всё ещё дрожали.
Дверь открылась — на пороге стояла пожилая медсестра Елена Николаевна.
— О, все уже на ногах? — удивилась она. — Молодцы.
— Ну а как же, — бодро ответил Матвей. — Работа не ждёт.
Елена Николаевна кивнула и прошла дальше, даже не заподозрив, что в воздухе всё ещё витает тяжёлый, сладковатый запах секса.
Когда она скрылась за углом, Вера фыркнула:
— Господи, нам просто повезло…
— Или нет, — Матвей обнял их обеих за плечи. — Может, это знак, что такие дежурства стоит сделать традицией?
Надежда стряхнула его руку, но в глазах вспыхнул огонёк.
— Идиот…
Но в её голосе уже не было злости. Только обещание продолжения.
А за окном светило утро, и больница просыпалась, даже не подозревая, что этой ночью здесь творилось нечто большее, чем просто лечение пациентов.