Дорогие читатели! Признаюсь честно: сколько себя помню, меня сводили с ума женщины с характером. Не просто уверенные, а те, от одного взгляда которых хочется упасть на колени. Но самый сильный трепет я испытываю, когда такая женщина носит элегантные туфли-лодочки на тонкой шпильке. Весь день я думаю: как там её уставшие пальчики, не натерли ли пяточки после долгих часов в этой изящной обуви? И однажды судьба подарила мне встречу, после которой всё изменилось навсегда.
Всё началось около восьми месяцев назад. Меня перевели в новый департамент, и моим прямым руководителем стала Татьяна Сергеевна — женщина сорока лет, статная, с пронзительными карими глазами и идеальной осанкой. Всегда в дорогих костюмах, всегда на высоких каблуках. Когда она шла по коридору, ритмичный стук её шпилек отдавался у меня в груди. Я не мог отвести глаз от её лодыжек, обтянутых тончайшим нейлоном. Воображал, как вечером она снимает туфли и с наслаждением разминает затёкшие ступни. От этих фантазий бросало в жар.
Как-то раз после планёрки, затянувшейся до девяти вечера, Татьяна Сергеевна попросила меня задержаться — разобрать квартальную отчётность. Мы сидели в её просторном кабинете, она за массивным столом, я напротив на краешке стула. Неожиданно она откинулась в кресле, сбросила под столом одну туфельку и тихо вздохнула.
— Устала ужасно, — произнесла она, глядя куда-то в окно. — Двенадцать часов на ногах. Ты даже не представляешь, Денис, как ноют мои несчастные пятки.
Я замер. Сердце заколотилось в горле. Она назвала меня просто Денисом — впервые без отчества.
— Представляю, Татьяна Сергеевна, — выдавил я, чувствуя, как пересохло во рту.
— Представляешь? — она усмехнулась, скинула вторую туфельку, и я услышал лёгкий шелест — её пальчики тёрлись друг о друга под столом. — Тогда, может, поможешь своей начальнице? Сделаешь массаж. Мне говорили, у тебя руки что надо.
Слова прозвучали буднично, но я уловил в них металлическую нотку приказа — ту самую, от которой по позвоночнику пробежал сладкий ток. Я опустился на колени возле её кресла, и Татьяна Сергеевна медленно, с явным удовольствием, вытянула одну ногу. Я бережно принял её ступню, затянутую в капрон. Сквозь тончайшую ткань проступали нежно-розовые пяточки и аккуратные пальчики с тёмно-вишнёвым педикюром. Тёплый запах кожи, смешанный с ароматом новой обуви — терпкий, чуть сладковатый, пьянящий — ударил в голову. Я едва держал себя в руках.
Я начал массировать её стопу, стараясь делать это грамотно. Татьяна Сергеевна прикрыла веки и едва слышно застонала.
— Сними колготки, — приказала она, не открывая глаз. — Хочу чувствовать тепло твоих рук.
Дрожащими пальцами я подцепил край колготок и медленно, с замиранием сердца, стянул их с её длинных ног. Теперь передо мной были обнажённые ступни — изящные, с высоким подъёмом, с нежнейшей кожей у основания пальцев и слегка огрубевшими от каблуков пяточками. Я не сдержался и прижался губами к внутреннему своду её стопы. Татьяна Сергеевна вздрогнула, но ногу не убрала.
— Вот оно что, — протянула она с любопытством. — Значит, ты у нас питаешь слабость к женским ножкам, Денис. Любишь босые начальственные ступни?
Я не ответил — мой рот был занят её пальчиками, которые я целовал один за другим, вдыхая солоноватый вкус её кожи. Татьяна Сергеевна наклонилась вперёд и, взяв меня за подбородок, заставила поднять голову.
— Не останавливайся. И не вздумай прекратить, пока я не скажу.
Вторую ногу она положила мне на плечо, затем провела ступнёй вниз по груди и нащупала сквозь ткань брюк мой напряжённый член. Уголки её губ дрогнули в довольной усмешке. Она надавила пяткой — я задохнулся от ощущений.
— Тихо, — предупредила она. — Уборщица ещё не ушла. Снимай брюки и ложись на ковёр.
Я подчинился без единого слова. Ковёр в её кабинете оказался мягким и пушистым. Татьяна Сергеевна встала надо мной, и её горячие ступни медленно прошлись по моей груди, животу, спустились к паху. Она дразнила меня — то сжимала пальчиками, то проводила всей подошвой по длине. Я закусил губу, чтобы не закричать. Запах её ног кружил голову — такой женский, такой властный, что реальность перестала существовать.
— Хочешь кончить? — спросила она ледяным тоном.
— Да, Татьяна Сергеевна…
— Тогда попроси как следует.
— Умоляю вас, Татьяна Сергеевна, разрешите мне кончить вам на ступни…
Она рассмеялась — низко и победно.
— Разрешаю. Но потом вылижешь всё дочиста. Ты же не хочешь, чтобы твоя начальница ходила по кабинету с таким компрометирующим следом?
Через мгновение я излился на её ступни, которые она брезгливо подставила мне для очистки. Я вылизывал каждый миллиметр — её пальчики, пяточки, своды, — а она стояла надо мной как античная богиня, одобрительно кивая.
С того вечера всё переменилось. Теперь после каждого совещания я задерживаюсь в кабинете Татьяны Сергеевны для «индивидуальных указаний». Иногда это просто массаж, иногда — куда более интимные процедуры. Она перестала носить туфли без чулок — только с капроном, который я должен снимать зубами. Говорит, это учит меня смирению. И знаете, я действительно научился. Вечерами, когда мы едем в её загородный дом, она кладёт ноги мне на колени в машине, и я массирую их, не дожидаясь команды. Иногда она гладит меня по голове и называет «мой преданный щенок». И тогда я понимаю: вот оно, моё место. Моё счастье.
Так мы и живём.