— Софья, ты уже начистила картошку?
— Ага — заверила та мать.
— Вот и славно. Еще лучка начисти — отец с ним обожает. Чтоб поджарился.
— Дрянь какая… — подумала она и добавила — некогда — у нее впервые были планы на дискач — мне прибраться надо, а лук убивает блюдо.
— Не отлынивай! Там делов-то на пару минут.
— Ну так пусть сам и чистит, любитель.
— Вот уродилась же… — ворчала мать, смотря сериал.
И той, чтобы это прекратилось, пришлось чистить лук, наскоро. А после, когда та заметила, что та размалевалась, придумала отмазу — А я на днюху.
— И чтоб без ночевки! А то отец тебе устроит, когда узнает.
— Пронесло — радовалась Соня и надела лучшее платье. — Гулять, так гулять — говорила она, вертясь перед зеркалом и смотря, как на ней сидит этот наряд — уж очень смело оно облегало.
Выпив заранее шампусика для храбрости, она с искрами в глазах ждала подругу.
— Ух ты! — сказала Марина — это ты или не ты… я что-то не понимаю.
— Да всё в порядке. Пойдем…
И они пошли, а она не испытывала угрызений совести за обман — у одного из компании ее подруги действительно был день рождения.
Когда пришли в клуб, ей показалось, что шампус не подействовал — ее сознание подсказывало ей держаться возле подруги, словно цыпленок.
— Ну что ты ко мне приклеилась, как кое-кто! — услышала она — сейчас все подумают, что мы — розовые. Иди и пляши в моем поле зрения. Наслаждайся!
Но той не нравилась перспектива танцевать одной, и она пошла к стойке. Сидеть, как неприкаянная, ей долго не пришлось — вскоре к ней подошел парень. И, по обычному сценарию, предложил напиток.
Та была не рада, когда узнала, что напитки тут не молочные, а не пойми что. Да еще и горячительные.
— Ну ладно, Маргарита, так Маргарита. Лучше, чем кровавая Мэри.
— А я себе Фанту закажу.
— Ну ладно — сказала она, словно разрешая ему купить за его же бабло, и он усмехнулся.
— Слушай, я заметил, что ты не тусовщица.
— Ну, вообще-то, я тут впервые…
— И это тоже понял. Была бы раньше — раньше бы познакомились.
— А пошли попляшем! — предложила Соня.
— А давай!
Теперь в ней проснулся вкус к танцам — она вертелась, как могла. А ее подруги не было на горизонте — ей все эти клубы нужны для всяких встреч, и она ушла в тубзон с одним партнером. Имениннику до этого перепал с ней танец.
Но она забыла о подруге — послала — пусть катится. Ей уже за двадцать — двадцать с половиной. И пора знакомиться.
— Слушай, а давай продолжим вечер — предложил Игорь.
— Ко мне нельзя.
— И ко мне неудобно…
— Неудобно ему! — подумала Соня — словно мне удобно до рассвета дома не быть.
— Я знаю! Завтра встретимся, или позже.
— Ну, как получится… Ждать не охота. Страсть дело такое — быстро проходит.
А она сама, как шампанское — внутри пузырилось. Еще немного — перезреет.
Надо брать быка за рога. Пока другая на горизонте не появилась… Где же им сближаться, если ни к нему, ни к ней нельзя… и она, дабы разрядить обстановку и не быть должной за напиток, принялась нелепо целовать его. Зато так страстно, что он офигел. Она стала вылизывать ему и шею… и лизать ухо.
— Ого, надо брать — подумал он.
И не придумал ничего лучше, чем потрахаться возле машин.
— Тут нет сигнализации, тут можно — и наклонил ее на капот.
Она была в полнейшей эйфории от того, что он уже повел поршнем ей под платье.
— Темнота — друг молодежи, ведь не зря так говорят. Если что — он и не узнает меня при свете дня.
А тот вогнал, и она даже не успела или не хотела сказать ему об одной детали — у нее еще не было сего. Да и презерватив не помешал бы.
— Ууууу — только и слышал он.
Ей нравилось, что он внутри и ничего не видит. Знает только, что он в ней. Она попробовала дотянуться до его бедер и гладила.
— Кончай на асфальт! — крикнула она перед финалом.
И он, видимо, понимая, что в случае чего получит нехилые санкции, вынул. Но часть фонтана попала на ноги.
— Увидимся завтра, напиши свой номер. У меня на тебя большие планы — сказал он.
— Эй! Вы там, зажимающиеся — донеслось неподалеку — никакой культуры!
— Эти бухие что-то о культуре лепечут! — тихо сказала она.
— Ага. Кто о чем, бухие о культуре. Пошли отсюда.
— Пускай они уходят.
— Эй. Негоже около машин развратничать — приговаривали те. Не зная, что основное пропустили.
— Хорошо, что я не затянул, а то бы эти твари помешали мне потрахаться…
— Соня! Соня! Привет! — замахала она мимо идущей с кем-то фифе в надежде, что та им поможет и отзовется. Но та и близко не ответила и ускорилась. А с нею ускорился чел.
— А вот и моя подруга! — сказала ему Соня — Эй, Марина! Иди сюда.
Но и той не было никакого дела. Поняла, что сейчас влипнуть может.
— Нарвалась — пусть сама разбирается! — сказала она своему очередному ухажеру, и тот был не против — у нее тоже есть ухажер.
— И пусть только попробует меня приплести — подумала она — я уж посмотрю, что сейчас будет…
Но никакого шоу она не получила — их просто разогнал чей-то бульдог. Вероятно, бухнувшим и бульдог опасен. Да и хозяин пса был весьма солиден. А еще им в одном направлении, поэтому ушли вместе с ними. Однако на одном тротуаре их пути разошлись.
— Ну что, я побежал — сказал он, скрываясь в арке.
— На руке мой телефон.
— Еще не слишком поздно. Могу сегодня позвонить.
— Ты что, совсем того? До завтра жди! Ты слышал!
— Ладно, что уж…
Сама же она опасалась, что в полночь раздастся звонок телефонного звонка. И ходила кругами около него, чтобы никто не успел поднять, особенно отец.
Действительно — этот нетерпеливый ловелас позвонил, и та, подняв, дабы не мешать родичам, сказала лишь — До завтра.
Когда он набрал второй раз, та повесила трубку. А на третий подняла мать и услышала — Ну, Соня! Ну ты что.
После допроса и отпираний она вместо каникул получила домашний арест в своей комнате.
— Я просто в шоке. Как мы могли тебя упустить — причитала мать, ходя возле комнаты. — На день рождения она пошла! Решила себе день рождения с продолжением устроить. Вот тебе праздник! И чтобы никуда из комнаты! И дверь закрою.
Та же в это время прикинулась хорошей дочкой, но такой, как была, уже не будет. Она ждала и наконец-то дождалась — когда родители ушли, она отмычкой открыла двери, повозившись.
— У меня нет его номера! — ошарашило ее, и она склонилась над телефоном. И прям перед их приходом он набрал, не собираясь ждать, и она второпях ему всё выдала. Теперь ему оставалось одно — лезть к ней через окно. А оно было на третьем этаже.
— Хорошо, что не на пятом — прикололся он, забравшись.
— Иди сюда! Мы рискуем — они могут зайти в любую минуту.
— Это днем да. А вечером нет.
— Под одеяло.
— Да, круто. Ну и родаки у тебя…
— А это всё из-за тебя — если б ты подождал до завтра…
— Ну да! Не надо было мне вообще при таком раскладе телефон давать.
— Не надо было меня там иметь!
— Имеют вещи — поправил он.
— Зануда.
— Идем сюда, я тебя остужу.
— Мам, пап! — неистово закричала она — идите сюда — это он. Он ворвался сюда, чтоб еще раз меня совратить! Он подкупил меня напитком. Это он виноват.
— Ты явно перепила. Прекрати! Мы ведь хотели продолжения банкета. Я готов тебе и отлизать. И уверен — до меня у тебя ни с кем не было. А ты завелась. Я знаю. Я понял. И в ваших устоях я не виноват.
— Да, ты завел меня. Как карусель. Я только набираю обороты.
— Ну так заведемся же!
— Покатай меня на своей карусельке.