— Кого там ещё нелёгкая принесла в такое-то время? — недовольно пробурчала Светлана и, поднявшись с дивана, обречённо поплелась к входной двери.
Нет, ну вот спрашивается, кто там настолько бесцеремонный, что требовательно трезвонит в дверь, предварительно даже не предупредив её по телефону о своём позднем визите. Время-то только что за одиннадцать перевалило… Скоро полночь. Самое время для того чтобы незваным припереться в гости.
А вдруг она не одна? Может, она уже в постели с мужчиной… отдыхает.
Света невесело усмехнулась. Ну да, размечталась…
После весьма бурного, со слезами и криками расставания с Максимом с мужчинами у Светланы Петровой как-то особо не ладилось. Всё что-то не то попадалось.
С записными ловеласами, типа Максима, Света связываться зареклась на веки вечные. Прошлого раза ей хватило с лихвой. Мало того, что мужа потеряла, причём любимого, хотя по-настоящему поняла это Света гораздо позже, но и дерьма полной ложкой до отвала нахлебаться успела так, что мало никому не покажется…
С замиранием сердца втайне от мужа бегать на квартиру к разведенцу-любовнику — это одно, а вот жить с мужиком, стремящимся не пропустить ни одной попавшей в его поле зрения юбки, — это совсем другое.
За этот, в общем-то, весьма недолгий срок она выплакала, наверное, больше слёз, чем за всю свою предыдущую жизнь.
И как её угораздило связаться с этим… С этим…
Света сама не понимала, как её вообще на полгода хватило… Но она это заслужила. Ей даже казалось, что это было своего рода искуплением за её вину.
Нет, конечно, Максим был душой компании, весёлым, жизнерадостным… Обаятельным.
Вот, наверное, на это-то его неподражаемое обаяние и купилась Светлана Петрова, позабыв на время про мужа…
На обаяние и внешне лёгкий и дружелюбный нрав. В отличие от серьёзного и вечно чем-то озабоченного Виктора он в тот момент показался Свете чуть ли не эталоном мужчины… И крамольные мыслишки — а не поспешила ли она с замужеством — нет-нет да и закрадывались в затуманенную мужской харизмой Максима бестолковую женскую головку.
Виктор был вечно загружен и занят на работе, а у недавно закончившей институт Светы внезапно образовалась уйма свободного времени.
Ну где тут было молодой и неопытной женщине устоять перед шармом и лихим напором настойчивого ухажёра и покорителя женских сердец.
И Света, конечно же, не устояла. Всё так перепуталось…
Когда же правда выплыла наружу, Света, всё ещё охваченная любовной лихорадкой, собрала свои вещи и, наговорив мужу напоследок кучу гадостей, удалилась с гордо поднятой, полной радужных планов шальной головой.
Максим, конечно, был несколько ошарашен, узрев на пороге своей однокомнатной обители замужнюю любовницу в компании с довольно объёмистым багажом. К чести Максима надо сказать, что он тут же не выставил нежданную переселенку вместе с вещами восвояси, а вполне гостеприимно приютил и даже помог занести баулы в квартиру.
Кстати, он довольно быстро оценил удобство присутствия в своей холостяцкой берлоге старательной домохозяйки и услужливой любовницы в одном флаконе. Бывшая жена не обладала и половиной Светиных достоинств, а уж повариха из неё вообще была никакая. Света с удовольствием хлопотала по дому, стремясь поуютнее обустроить новое любовное гнёздышко и как можно сытнее и вкуснее накормить своего нового мужчину.
Но вот беда: за долгие годы холостяцкой жизни привыкший к полной свободе и искренне и беззаветно любящий женщин, причём всех женщин, Максим вовсе не собирался отказываться от полюбившегося ему образа жизни.
Водить своих многочисленных любовниц домой он, естественно, перестал, но зато сам стал пропадать из дома всё чаще и чаще, порой и совсем забывая вернуться ночевать под родной кров.
Света всё чаще и чаще стала вспоминать Виктора…
Его загруженность и вечная занятость постепенно стали отступать на второй план, куда чаще вспоминались его забота и нежность, его надёжность и стабильность. Света поняла, что скучает по нему. Ей всё больше и больше казалось, что она совершила ошибку.
Нет, не так. ОШИБКУ. Роковую.
Но как она себя не убеждала в том, что ошибка предательством не является, чувство вины всё сильнее давало о себе знать. Как жук-древоточец, постепенно подтачивающий дерево изнутри так, что рано или поздно даже могучий дуб превращается в гнилое, трухлявое бревно, оно грызло Свету, не давая ей спокойно жить.
А уж их отношения с сожителем безоблачными назвать было никак нельзя. Скандалы становились всё чаще, да и денег стало катастрофически не хватать. Доходы Максима не шли ни в какое сравнение с доходами Виктора, Свете даже пришлось устроиться на работу. Скандалы становились всё чаще…
Как-то во время очередного скандала с не ночевавшим дома Максимом Света не выдержала и набросилась на него с кулачками.
Максим церемониться не стал, а коротко и просто зарядил ей кулаком по лицу. Света была в шоке — за годы жизни с Виктором она к подобному обращению не привыкла. Даже узнав о её выкрутасах, Виктор врезал кулаком в стену, но её и пальцем не тронул. Уж лучше бы тронул, может, тогда бы уму-разуму научилась.
Сидя на полу и морщась от боли в ушибленном копчике, Света, хлюпая разбитым в кровь носом, поняла, что надо срочно что-то делать.
Несколько попыток объясниться с бывшим мужем (к тому времени развод уже стал свершившимся фактом) закончились для Светы полным фиаско. От встреч Виктор отказывался наотрез, к телефону не подходил. Свете стало казаться, что он полностью вычеркнул её из своей жизни. И вот тогда Свете стало страшно.
Ей сразу вспомнилась мать после ухода отца. Она ведь так больше и не вышла замуж, время от времени встречаясь с разными мужчинами, но с каждым годом эти встречи становились всё реже, пока совсем не сошли на нет.
Ну а после того, как сама Света перебралась к Виктору, мать накрыло одиночество… А там и климакс настойчиво постучался в двери. Болячки начали расти как снежный ком…
После очередного грандиозного скандала с Максимом Света собрала свои вещи и перебралась в пустовавшую тогда квартиру покойной матери. Они с Максимом хотели сдавать её, но никак не могли закончить ремонт. Максиму всё время было некогда, а денег на рабочих, естественно, не было. Сама же Света успела только переклеить обои и навести кое-какой порядок, упорядочив оставшееся от матери имущество.
Неоднократно предпринимаемые Светой попытки выстроить отношения с новыми мужчинами почему-то неизменно приводили к провалу. Мужчины, встречающиеся на её жизненном пути, были вовсе не против свести близкое знакомство с весьма симпатичной и привлекательной молодой женщиной. Вот только дальше ни к чему не обязывающей интрижки большинство из них идти не хотело. Ну а те редкие экземпляры, что вроде бы были не против развивать намечающиеся отношения, не устраивали уже саму Свету. В общем, всё как-то не ладилось. Всё было наперекосяк. В конце концов Света поняла, что дело не столько в мужчинах. Проблема была в ней самой: она просто искала второго Виктора… И, естественно, не находила.
Непроизвольно сравнивая каждого появляющегося в её жизни мужчину, она вновь и вновь убеждалась, что это не Виктор, и разочарованно отходила прочь.
Он запал в её душу куда глубже, чем она могла предположить, и теперь крепко держал её, не отпуская на волю…
Ну а чувство вины перед ним делало эту привязку практически неразрывной. Она просто любила своего бывшего мужа и ничего не могла с этим поделать.
Лишь попробовав жизнь с Максимом, она наконец поняла, что была счастлива…
Почему-то мир устроен так, что зачастую для того чтобы понять, что такое счастье, его надо сперва потерять…
Кто бы это мог быть? Да ещё в такое позднее время. Минуло уже довольно много времени, как Света рассталась со своим последним бойфрендом, да и то, к слову сказать, тот её неожиданными визитами не очень-то баловал. Ну а если быть честным, то и не баловал вовсе. Размеренная и упорядоченная жизнь Игоря Сергеевича текла по раз и навсегда заведённому распорядку. Работа, дети, жена, любовница… Свете в этом списке, естественно, досталось место любовницы. И время было назначено чётко по четвергам с пяти до семи. Любые отклонения от установленного графика были неприемлемы и вызывали у Игоря Сергеевича лишь дикое раздражение.
В конце концов Света всё же не выдержала и, улучив момент, высказала любовнику всё, что накипело у неё к тому времени на душе. Игорь Сергеевич молча выслушал её до конца и, неторопливо одевшись, всё так же ни слова не говоря, кивнул на прощание и покинул её жизнь навсегда. Света ни капельки не пожалела о его уходе. Он, как и Максим и многие другие, просто стал прошлым… В отличие от Виктора.
Света взглянула в глазок — и сердце пропустило удар.
Дыхание прервалось, вдруг задрожавшими руками она резко распахнула дверь…
На пороге стоял Виктор.
За то время, что они не виделись, Виктор почти не изменился.
Всё тот же жёсткий ёжик коротко стриженных тёмно-русых волос, тот же тонкий с лёгкой горбинкой нос и те же морщинки возле всё тех же серых, спокойных глаз… Насколько помнила Света, спокойствие и невозмутимость всегда были отличительными чертами её Виктора… Да, именно так, её Виктора. Только однажды на её памяти они изменили ему. Именно тогда его кулак, брызнув кровью, со всего размаха впечатался в бетонную стену…
— Привет. Можно войти? — Голос всё тот же, негромкий, с небольшой хрипотцой… Но почему при его звуках у Светы буквально подкашиваются ноги? Раньше вроде такого не было. Нет, его шёпот не раз заставлял сладко сжиматься всё внутри, но вот так… Это что-то новенькое. Или она просто слишком долго ждала этой встречи. Взгляд непроизвольно метнулся к зеркалу.
Ну вот почему всегда так получается? Знать бы заранее — хоть причесалась бы на скорую руку, платье надела. То самое с глубоким вырезом… А так — замарашка замарашкой.
Она хотела ответить, но горло перехватил внезапный спазм, и Света, молча кивнув, просто отступила на шаг, пропуская Виктора в квартиру.
Тот, ни слова не говоря, переступил порог и протянул Свете цветы.
Девять искрящихся бриллиантовой россыпью холодной росы тёмно-бордовых, полностью распустившихся роз.
Света даже не поняла, откуда они взялись в его руках. За спиной что ли прятал?
Но это было совершенно не важно. Цветы были хорошим знаком, к тому же пахли они так одуряюще, что у Светы, едва вдохнувшей их сладковатый аромат, голова сразу же пошла кругом… Окружающий мир стал несколько ярче и немного размытее.
— Надо цветы в воду поставить, — пробормотала Света и, прижимая к себе букет, попятилась в кухню.
Сняв с полки давно пустовавшую вазу для цветов, Света наполнила её водой из-под крана и, развязав ленточку, осторожно поставила в неё цветы.
Неся вазу с цветами, Света направилась в комнату, куда минутой раньше прошёл Виктор.
Она поставила цветы на стол рядом с широкой хрустальной вазой, в которой лежало несколько яблок, пара апельсинов и изрядно ощипанная гроздь винограда.
Туда же, на стол, переместились из шкафа два бокала, бутылка вина и початая шоколадка…
Штопор, который Света крутила в руке, намереваясь пристроить его к бутылке, отобрал у неё беззвучно подошедший со спины Виктор.
— «Южная ночь». А твои вкусы не меняются. — Виктор быстро открыл бутылку и, разлив рубиновую влагу по прозрачным бокалам, подал один ей.
Света вдохнула хорошо знакомый букет.
Именно это вино они пили тогда… Под южными звёздами на берегу тёплого, ласкового моря. Тогда… Тогда они были вместе… Они были счастливы, они любили друг друга и думали, что это навсегда… А потом она всё испортила…
Вот так просто взяла и испортила… По собственной дурости. А вот исправить так и не смогла. Как выяснилось, далеко не все ошибки можно исправить.
Но всё-таки ОН пришёл. Значит, надежда есть. Почти не чувствуя вкуса, Света сделала большой глоток терпкого вина.
— Виктор… Я хотела сказать… Виктор, я виновата… Я… Прости, Виктор. Это трудно, но… — Света никак не могла подобрать слова. Все прошлые заготовки буквально стёрло из памяти, слова путались…
— Не надо слов. Я уже простил… Давно. Если бы не простил, то сейчас меня бы здесь не было. — Голос Виктора, как всегда, был спокоен. — И ты тоже прости меня. Прости за то, что не пришёл раньше. Просто, наверное, всему своё время…
— Нет, Виктор. Это я во всём виновата. — Света отчаянно замотала головой. — Но главное — ты всё-таки пришёл.
— Да, это главное. — Виктор забрал у неё бокал и поставил на стол рядом со своим.
Его руки легли ей на плечи, а лицо приблизилось вплотную к её лицу. Глаза в глаза.
Она чувствовала его дыхание на своих губах, а серые глаза почти заполнили весь мир. Ей хотелось раствориться в них… Как тогда на тёплом песке под тихий шелест ласковых волн… Её губы сами собой приоткрылись.
Как они оказались на постели, Света не помнила, всё происходящее казалось ей сном. Зыбким, нереальным сном. Но этот сон непостижимым образом сливался с явью… Так же как друг с другом сливались и их тела, мысли, желания, души… Они сливались воедино, образуя некую новую сущность, и в этот миг для Светы во всей Вселенной были только они вдвоём. А может, они и были этой самой Вселенной?
Света даже и не заметила, как Виктор довёл её до вершины… Там, где в своём вечном танце кружатся звёзды… И Света закружилась вместе с ними. В какой-то миг она, достигнув самого пика, подобно сложившей крылья птице, безоглядно рухнула вниз… На дно самой глубокой бездны. Но только затем, чтобы вновь начать бесконечное восхождение…
Света потерялась во времени и пространстве. Было лишь «здесь» и «сейчас». И ей хотелось, чтобы это мгновение не заканчивалось никогда… Миг Вечности… Навсегда.
Когда после очередного пика она приходила в себя, разметавшись на смятых, влажных простынях, Виктор склонился над ней.
Бросив быстрый взгляд на уже почти посветлевший прямоугольник окна, он повернулся к ней и тихо прошептал:
— Скоро совсем рассветёт. Ты устала. Надо отдохнуть. Поспи.
Света хотела возразить, что к чёрту сон, им ещё надо наверстать столько упущенного… Но не успела — его губы коснулись её искусанных на бесчисленных восхождениях губ, и бархатная волна сна поглотила её с головой.
Проснулась Света поздно. За окном уже давно ярко светило солнце, заливая всю комнату тёплыми, радостными лучами.
Виктора нигде не было. Как же крепко она спала, что даже не слышала, как он ушёл. Лишь едва заметная вмятина на постели да ещё её утомлённое, но счастливое тело напоминали о его позднем визите.
Света, набросив халат на голое тело, отправилась на кухню за кофе. Начинать день с утренней чашечки крепкого, ароматного кофе с сигаретой уже давно вошло у неё в привычку.
Точно так же она начинала свой день и в те времена, когда они с Виктором были ещё вместе. Да и потом… С другими… Но о них почему-то вспоминать не хотелось…
Света, приготовив дежурную чашку, вернулась в комнату и, усевшись за стол, закурила.
Взяв телефон, с замиранием сердца набрала знакомый номер.
— Абонент вне зоны доступа.
Ну почему он не берёт трубку? Он же простил её… Может, он в дороге? Обычно, когда Виктор был за рулём своей «Ауди», он отключал телефон, чтобы тот своими звонками не отвлекал от управления машиной. А может, номер сменил?
Как гром среди ясного неба по нервам ударила навязчивая мелодия дверного звонка.
Вернулся! Босая Света опрометью бросилась в коридор и радостно распахнула входную дверь.
Но за ней был не Виктор.
На пороге стояла её старая подружка Алла.
— Светка, ты чего такая всклокоченная? А, поняла, поняла… Ночка бурная выдалась? Ну я рада за тебя, подруженька… Мужик-то хоть стоящий попался? Не чмошник какой-нибудь? Не нищеброд? А то знаешь, какие сейчас мужики пошли? Вместо того чтобы тебя цветами да подарками засыпать и драть до утра во все дырки, норовят на халяву нажраться от пуза и, попыхтев на тебе пару минут, задрыхнуть носом к стенке… Но твой, вижу, не такой. Вон глазки-то как горят… Познакомишь потом? — Алла была в своём репертуаре и тараторила без умолку. С трудом сделав паузу, она принюхалась к запаху кофе, исходившему от Светы, и затараторила вновь: — Кофе хочу. Щас помру. Срочно кофе. Дома такой бедлам, даже кофе попить некогда.
— Налей себе сама, а мне тут надо… — Света вернулась в комнату и вновь набрала номер Виктора.
— Абонент вне зоны доступа.
Из кухни раздался грохот посуды, и вскоре в комнату вошла Алла с дымящейся большой кружкой в руках. Хороший, а у Светы всегда был именно хороший кофе, Алла готова была поглощать литрами. Особенно в гостях.
Она стянула из Светиной пачки сигарету и прикурила.
— Ал, ты новый телефон Виктора случайно не знаешь? А то я ему никак дозвониться не могу. Всё время вне зоны доступа. Вот я и подумала, может, он номер сменил.
Алла замерла, не донеся кружку до рта.
Потом она аккуратно поставила её на стол и подняла взгляд на подругу.
От этого взгляда у Светы мурашки побежали по спине.
— Свет, ты что, ничего не знаешь? Тебе что, никто не сказал?
— Чего не знаю? Что мне должны были сказать? Ал, не молчи, я же сейчас с ума сойду. Что случилось? — Света непроизвольно поёжилась.
— Виктор же… Он в аварию попал… Говорят, по телефону разговаривал… А там грузовик… До больницы довезти не успели… Я думала, ты знаешь… — Сердце обдало ледяным холодом.
— Что ты говоришь, Ал? Этого не может быть… КОГДА? — Свету трясло как в лихорадке. Взгляд метнулся к пустой вазе из-под цветов.
— Недавно… Чуть больше недели назад… Ну да. Вчера как раз девять дней было…