Собрались Сергей как-то с женой на дачу. Не то чтобы он большой любитель грядок, но вот баня там у тестя знатная, и пиво после парной заходит на ура. Жена ещё сказала, мол, сеструха её приедет, Полина. Она после развода всё никак в себя не придёт, надо её развеять. Он только рукой махнул — пусть едет, места всем хватит.
Полина — баба видная. Младше жены лет на шесть, фигура такая, что его супруга рядом с ней как-то теряется, хотя он свою любит и менять не собирается. Но глаза-то не зашьёшь. Приехала она какая-то зажатая, в платке, как старушка, всё охала, что устала с дороги. Ну, выпили чаю, разговорились, а к вечеру Сергей предложил баньку истопить. Жена его до парилки не большая охотница, говорит, сердце у неё от жара заходится. А вот Полина оживилась — в деревне, говорит, всегда с подружками парилась, сто лет не была.
Растопил он баню, натаскал воды. Налил себе пивка, сидит в предбаннике, ждёт, когда нагреется. Выходит жена, зевает, говорит: «Ты иди первый, а мы с Полиной потом, по-женски, с веничком». Он не стал спорить, пошёл. Напарился от души, выскочил, облился холодной водой, и тут слышит — девчонки идут. Он уже оделся, курил на крыльце, а они вдвоём в баню зашли. Ну, думает, дай ещё пивка глотну, да и спать. Идёт мимо окошка бани, а оно низко так, и занавеска старая, с щелью. Не то чтобы он специально подсматривать собирался, но взгляд сам зацепился. А там…
Полина стоит голая, только простыню сняла, и веником себя по бокам охаживает. Жена рядом, в пару, что-то ей говорит, а у самой грудь нараспашку. Честно скажу — он чуть пиво не пролил. Полина-то, оказывается, совсем не такая скромница, какой прикидывалась. Формы у неё — загляденье, задница круглая, грудь стоит, несмотря на то что ей уже не восемнадцать. И он заметил, что она как-то уж слишком близко к его жене трётся, то ножкой её зацепит, то за талию приобнимет. Жена его хихикает, как девчонка, и не отстраняется.
У него внизу всё натянулось так, что дышать стало тяжело. Стоит, как дурак, у окошка, и оторваться не может. А там уже совсем интересно стало: Полина села на лавку, ноги раздвинула, и говорит что-то вроде: «А помнишь, как мы раньше друг друга разглядывали?». Жена ей что-то отвечает, та смеётся, берёт её за руку и тянет к себе. И вот они уже вдвоём на этой лавке, в пару, обнимаются, и губы у них смыкаются. Он аж застонал тихонько. Жена его, которая сроду ни о чём таком не заикалась, целуется с собственной сестрой!
Он отошёл в сторону, закурил, руки дрожат. Мозг пытается переварить. С одной стороны — вроде измена. С другой — а с кем? С родной сестрой. Это даже как-то не считается, что ли. И главное — он же видел, что жена сама не против, а наоборот, раскраснелась вся, гладит Полину по спине, по заднице. Он понял, что если сейчас уйдёт, то потом не простит себе. Но и врываться с расспросами — всё испортить.
Решил зайти неожиданно. Открыл дверь в предбанник, кашлянул громко, чтобы знали, что он рядом. Заходит в парную — а они уже чинно сидят, только глаза блестят, и пар вокруг густой. «Ну как, — спрашивает, — не угорели?». Полина смеётся, отвечает что-то про веничек, а сама на него смотрит так, будто знает, что он всё видел. Жена глаза прячет, кутается в простыню. И тихо-мирно говорит: «Ты иди, мы ещё посидим».
Ну, он вышел. Но не ушёл далеко, а встал в тёмном углу у двери. Ждать долго не пришлось. Через пару минут слышит — опять шёпот, хихиканье, а потом тихие стоны. Он заглянул в щель между досок. Мать честная… Полина его жену за грудь лапает, а та стоит, голову запрокинула и губы свои раскрыла. И Полина её в губы целует, но уже по-взрослому, с языком. А рукой лезет ей между ног.
У него в штанах стало тесно до боли. Он расстегнул ширинку, достал член, и прямо там, стоя у стены, начал себе дрочить. Стыдно было, но остановиться не мог. А когда Полина опустилась перед его женой на колени и уткнулась лицом ей в писю, он чуть не кончил. Жена стонала всё громче, он слышал, как она шепчет: «Полиночка, ну что же ты, ах…».
И тут он понял, что больше не выдержит. Толкнул дверь. Они обе замерли. Полина с лицом мокрым от смазки его жены, а жена на лавке, ноги раздвинуты, грудь наружу, дыхание рваное. В парной жар, влажно, пахнет вениками, потом и разгорячёнными бабами. Он смотрит на них и говорит: «Чего замерли? Я тоже так хочу». Секунду тишина. А потом Полина вдруг рассмеялась, встала, подошла к нему, вся голая и распаренная, и говорит: «А я думала, ты так и будешь стоять за дверью, как этот, очкарик-сосед с биноклем». И сама взяла его за член.
Жена смотрела на них, и в глазах у неё был азарт. Она, видно, уже давно фантазировала о чём-то таком, но не знала, с чего начать. А тут сестра всё сделала сама. Полина опустилась на колени и взяла у него в рот. Он аж пошатнулся, схватился за дверной косяк. А жена подошла сзади, прижалась голой грудью к его спине и шепчет: «Только не останавливайся».
Дальше всё как в тумане. Помню, как Полина села верхом на него, как они с женой целовались, пока сестра скакала на его члене. Помню, как уложили жену на лавку, и он вошёл в неё, а Полина села ей на лицо. Жена лизала свою сестру так, будто всю жизнь этого хотела. Потом менялись. Он трахал Полину сзади, она в это время ласкала его жену пальцами. От этого зрелища — как его скромная супруга стонет под ласками другой женщины — он завёлся ещё сильнее.
Под конец он уже не разбирал, где чья нога, где чья сиська. Они переместились в предбанник, на широкую лавку. Полина легла на спину, развела ноги, и он вошёл в неё, а жена в это время ласкала свою сестру сверху, целовала её грудь, шептала всякие нежности. Он долбил Полину так, что лавка скрипела на всю округу. И когда уже совсем не мог терпеть, заорал: «Куда?». Полина только простонала: «На живот». И он кончил. Прямо на её животик. Жена при этом смотрела ему в глаза и гладила его задницу, пока он дрожал всем телом.
Потом они сидели на крыльце, пили пиво прямо из бутылок и молчали. Первой заговорила Полина: «Ну что, зятёк, повторим как-нибудь?». Жена засмеялась и прижалась к ней плечом. Он докурил, посмотрел на небо и ответил: «Кто ж от такого откажется». Так у них и повелось. Раз в месяц, как соберутся на даче — обязательно баня, пивко, и они втроём. А потом он узнал, что и тесть с тёщей, оказывается, в своё время такие банные вечера устраивали. Но это уже совсем другая история.