Подрабатывал я как-то на третьем курсе репетитором по английскому. Деньги небольшие, но на пиво с пельменями хватало, да и не в кафе же вкалывать за копейки. Контингент попадался разный, но один звонок меня особенно заинтриговал.
Звонила женщина. Голос приятный, глубокий. «Меня зовут Галина Сергеевна, — представилась она. — Мне сорок семь, я в разводе, работаю в логистической компании. Срочно нужен разговорный английский, перспектива командировок в Европу. Готова заниматься интенсивно, у меня дома. Оплата почасовая, чаевые гарантирую». Последнюю фразу произнесла с усмешкой, но я тогда значения не придал.
Жила Галина Сергеевна в сталинской высотке на Кутузовском. Квартира — три комнаты, высокие потолки и книжные шкафы до потолка. Хозяйка встретила меня в дверях, и я, честно говоря, на пару секунд завис. Представлял уставшую тетку в очках и с пучком на голове, а увидел эффектную брюнетку с короткой стрижкой, в облегающих черных брюках и шелковой блузе, расстегнутой ровно настолько, чтобы намекать на внушительное декольте. Фигура — песочные часы: тонкая талия, крутые бедра, грудь третьего размера. Ни капли лишнего веса. «Можно просто Галина», — улыбнулась она, протягивая руку. Улыбка открытая, чуть ироничная, глаза темно-карие, с золотистыми искорками.
Занимались мы на кухне, попивая кофе. Галина оказалась старательной, но с пробелами: грамматику схватывала на лету, а speaking хромал. Я гонял ее по диалогам, она краснела и путала времена, ругалась по-русски, а потом заливалась смехом. Мне с ней было легко.
Через пару недель я заметил: к моим приходам она стала одеваться вызывающее. То халатик короткий накинет, то маечку без лифчика, то юбку с разрезом до середины бедра. Я виду не подавал, но глаз цеплялся. И пахло от нее теперь не духами, а едва уловимой мускусной ноткой. Запахом возбужденной женщины.
Однажды, ближе к концу занятия, она отложила учебник и тяжело вздохнула: «Устала я, Артем. Давай передохнем». Пересела на диван, поджала ноги. Я сел в кресло напротив. Она начала рассказывать про бывшего мужа. Ушел к секретарше пять лет назад, оставив с сыном. Сын теперь в универе. А она одна в огромной трешке варит кофе и разговаривает с кактусом. «Смешно? — усмехнулась. — Сорок семь, карьера в гору, а бабы во мне — ноль. Мужики смотрят сквозь. А я ведь еще очень даже ничего». Посмотрела на меня с вызовом и надеждой.
«Вы очень красивая, Галина Сергеевна», — сказал я совершенно искренне.
Она встала, подошла и села на подлокотник моего кресла. «Я забыла, когда меня в последний раз называли красивой», — прошептала. Рука легла мне на плечо. Я поднял голову. Наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. «Галина», — выдохнул я, и она закрыла мне рот поцелуем.
Это был не нежный поцелуй. Штурм. Голодный, жадный, отчаянный. Она впилась в мои губы так, будто хотела высосать всю молодость. Язык бесцеремонно хозяйничал у меня во рту, руки рвали пуговицы на рубашке. Я сгреб ее за бедра и усадил на себя сверху. Халатик задрался до пояса, явив черные кружевные стринги.
Я целовал ее шею, плечи, сдвинул блузку и добрался до груди. Роскошные, тяжелые груди с крупными темными сосками, мгновенно затвердевшими под моим языком. Галина стонала, запрокинув голову, и терлась промежностью о мой каменный член. «Боже, мальчик, что ты делаешь», — шептала, но сама уже расстегивала ремень на моих джинсах.
Я подхватил ее и понес в спальню. Бросил на огромную кровать. Она смотрела снизу вверх расширенными зрачками, пока я раздевался. Когда я стянул боксеры и член вырвался на свободу, она прикусила губу. «Какой большой. Я отвыкла от такого».
Я лег рядом, лаская ее грудь, целуя живот, спускаясь ниже. Когда пальцы проникли под резинку трусиков, я чуть не задохнулся. Там был потоп. Набухшие губы плавали в горячем соку. «Не надо, я некрасивая», — попыталась сжать ноги, но было поздно. Я стащил трусики и развел ее бедра.
Ее киска оказалась именно такой, как я люблю: аккуратно выбрита, но с тонкой темной полоской, ведущей к крупным, налитым губам темно-розового цвета. Клитор торчал жемчужиной. Язык сам потянулся к нему. Галина закричала, когда я начал вылизывать. Извивалась, хватала за волосы, прижимала мою голову все сильнее. «Да! Да! Не останавливайся!» Я ввел два пальца в истекающее влагалище и загнул вверх, массируя точку G, одновременно посасывая клитор. Она взорвалась. Тело выгнулось дугой, из горла вырвался хриплый вопль, киска запульсировала, выплескивая фонтан прозрачной жидкости. Она залила мне подбородок и покрывало.
Отдышавшись, она дернула меня за плечи. «Теперь моя очередь», — хрипло заявила и, перевернув на спину, вобрала член в рот.
Это был шикарный минет. Вылизывала от яиц до головки, словно эскимо. Брала глубоко, до горла, замирая и обхватывая ствол так плотно, что я чувствовал каждое сокращение глотки. Вынимала, обводила языком венчик, щекотала уздечку — и снова заглатывала. Рука массировала яйца, палец другой надавливал на промежность. Я был на грани. «Галина, я сейчас», — простонал, но она только усилила напор. Я излился ей в горло. Проглотила все, не проронив капли, и упала рядом, улыбаясь.
«Это было волшебно, — прошептала, уткнувшись в мою шею. — Я ждала этого. Каждый раз, когда ты садился напротив, представляла, как ты меня трахаешь. Прямо на столе, где мы глаголы спрягаем».
Мы лежали минут десять, но член уже оживал. Я повернулся к ней: «А как насчет анатомии?» — с усмешкой спросил. Она нахмурилась. «Ну, когда мы изучаем биологию», — я уставился на ее грудь. Она прыснула. «Давай, профессор».
Я снова навис над ней, но рука скользнула ниже. Пальцы нащупали сжатый анус. Галина вздрогнула. «Нет. Я никогда». Я замер. «Никогда-никогда?» — «Никогда. Мужу не давала. И тебе не дам». Но анус предательски расслабился под моими поглаживаниями, впуская кончик пальца. «Сейчас будет странно, — прошептал я на ухо, — но если не понравится, остановлюсь». Она кивнула, зажмурившись.
Я смазал член ее соками и начал входить в узкое кольцо. Миллиметр за миллиметром. Она ахнула, вцепилась в мои плечи. «Не надо!» — но когда я замер, сама подалась бедрами навстречу. Ее попка была невероятно тугой, член сжимало так, что плыли круги. Войдя до половины, я начал осторожно двигаться. Галина лежала на животе, уткнувшись в подушку, и издавала сдавленные стоны. Но постепенно мышцы расслабились, и я вошел на всю длину.
«Ой, как глубоко», — выдохнула она. Я наращивал темп. Теперь она уже кричала. Рука метнулась к клитору и начала яростно массировать. «Трахай меня в попу! Сильнее!» — и от этого приказа сорокасемилетней бизнес-леди меня накрыло так, что я взорвался ей в анус. Кончил, пульсируя и заливая спермой ее девственную попку. В тот же момент она забилась в оргазме, крича что-то про «заполни мою попочку».
Мы рухнули на мокрые простыни, дыша как марафонцы. «Знаешь, что я чувствую?» — спросила она, держа мою руку. «Стыд?» — «Нет. Жизнь. Я живая. Впервые за пять лет».
Потом был секс в душе, где она стояла на коленях под струями воды и брала член в рот. Потом мы пили шампанское голышом и обсуждали, как совмещать «уроки». Договорились: час английского, потом сверхурочные — по фактически отработанному.
Уезжал я на следующее утро, шатаясь от усталости. В сумке лежал конверт с тройной оплатой и записка: «Домашнее задание: повторить тему Human Body. Особенно разделы про предстательную железу. Твой репетитор Г.» Я усмехнулся. Кажется, в моем резюме появилась новая компетенция: «интенсивная анатомия для разведенных дам за сорок».