Нам с женой уже за сорок пять, моя Лариса — бывшая гимнастка, до сих пор стройная, как девочка-студентка, с упругой попкой, маленькой грудью и талией, которую можно обхватить двумя ладонями. За двадцать лет брака мы перепробовали всё, что можно, но больше всего ей нравилось, когда её берут сразу несколько мужчин. МЖМ давно переросло в постоянную охоту за новыми большими, выносливыми членами. У нас был свой круг, но Лариса всегда говорила: «Хочу, чтобы меня ебали так, чтобы потом неделю ходить не могла». И вот мы купили старый деревянный домик прямо на берегу лесного озера в Карелии. Тишина, комары, сосны и ни одной души на километры. Идеальное место, чтобы начать новую главу.
Первый вечер. Мы приехали на машине, разгрузились, а крыльцо оказалось совсем гнилым — доски проваливались под ногами. Я позвонил местному плотнику, которого нам посоветовали в посёлке. Через час к дому подъехал старенький УАЗ, из него вышел здоровый мужик лет тридцати пяти — Миха. Широкие плечи, руки как брёвна, загорелое лицо и хитрый прищур. Лариса сразу оценила его взглядом, пока я объяснял проблему. Мы пригласили его «на чай», чтобы обсудить ремонт. Сели на веранде, открыли бутылку коньяка, который взяли с собой. Лариса в лёгком сарафане, без белья, уже слегка выпила и начала тереться об меня бёдрами.
Миха не дурак, быстро понял, что к чему. Я обнял Ларису сзади, целуя ей шею, а он сидел напротив и смотрел, как она стягивает с себя тонкие бретельки. Её маленькие грудки с твёрдыми сосочками выскочили наружу, как спелые вишенки. Миха встал, подошёл, взял её за талию и прижал к себе. Его огромные ладони сразу легли на её попку, задрав сарафан. Через десять минут она уже стояла на коленях на старом деревянном полу, её алые губки обхватывали его толстый, жилистый член сантиметров двадцать. Я смотрел, как она сосёт жадно, с чавканьем, слюни текут по подбородку, а сама одной рукой уже трёт свою гладкую киску.
Мы перенесли её на большую кровать в спальне. Лариса легла на спину, развела ноги, и Миха сразу вошёл в неё по самые яйца. Я встал рядом, сунул ей в рот свой член, и мы начали трахать её с двух сторон. Внутри неё было горячо, мокро, стенки влагалища обволакивали как бархат. Она стонала, выгибалась, а комары уже звенели над нами, но никому не было дела. Миха трахал мощно, по-мужицки, шлёпая яйцами о её попку. Через полчаса он рыкнул и залил её киску первым густым зарядом. Я сразу занял его место — ощущение было обалденное: горячая, скользкая от чужой спермы дыра, в которой мой член просто плавал.
Ночь мы провели втроём. Миха не уехал, остался. К утру Лариса уже дважды кончила, а из неё текло по бёдрам. Но это было только начало.
Днём Миха позвонил кому-то, сказал: «Приезжайте, тут работа есть». К вечеру к дому подтянулись ещё трое: два рыбака — братья Виталий и Олег, крепкие, бородатые, и егерь Степан, который жил в лесу неподалёку. Все здоровые, загорелые, с руками, которые могли бы ломать деревья. Лариса встретила их в одном коротком халатике, который едва прикрывал попку. Мы посидели на пирсе, попили, пожарили рыбу. А потом она сама села на колени к Виталию и начала целоваться. Через пять минут халатик улетел в воду, и её уже ебали прямо на деревянном настиле у озера.
Четверо здоровых мужиков по очереди и сразу вдвоём драли мою жену на пирсе. Один в рот, один в киску, иногда пытались и в попку, но она пока направляла в уже занятую дырку. Я стоял рядом, дрочил и смотрел, как её маленькое тело трясётся от мощных толчков. Пизда чавкала, сперма уже текла по пирсу, комары кусали нас всех, но Лариса только стонала громче: «Ещё… глубже… не останавливайтесь, мальчики…»
К следующему утру к нам присоединились ещё пятеро: трое лесников из бригады, что рубили неподалёку, и два местных парня из посёлка — все молодые, выносливые, с огромными, толстыми членами. Итого девять мужиков. Домик превратился в сплошной секс-лагерь.
Днём они трахали её в бане. Парная была маленькая, жаркая. Ларису посадили на верхний полок, развели ноги, и мужики по очереди засаживали в неё свои болты. Два члена сразу в киску — она визжала от удовольствия, стенки растягивались до предела, белые, тонкие, как струны. Сперма хлестала из неё, заливая деревянные полки. Я лизал её после каждого, выпивая густые потоки, а потом сам нырял в эту горячую, разъёбанную бездну.
Вечером — на лодке посреди озера. Лодка качалась, Лариса лежала на дне, а над ней работали сразу трое: один в рот по самые яйца, двое по очереди в пизду. Вода плескалась, комары звенели тучей, а она кричала так, что эхо шло по всему озеру: «Ебите меня, как шлюху… разъебите всю… хочу всех ваших хуёв!»
Ночью перебрались в лес. Развели костёр, постелили пледы. Там её ебали уже всей толпой. Крутили как куклу: раком у дерева, на руках, в позе 69 на земле. Два, три члена в киску сразу — она просто потерялась, глаза закатились, тело дрожало в постоянном оргазме. Анус тоже не остался в стороне: сначала пальцы, потом один толстый хуй, потом сразу два. Из её попки текло вперемешку со спермой и смазкой, но она только подмахивала и просила ещё. Я смотрел и кончал просто от вида — мой член даже не успевал отдохнуть.
Трое суток подряд девять здоровых карельских мужиков не давали моей Ларисе ни минуты покоя. Её ебали в бане, на пирсе, в доме, в лодке, в лесу — везде, где только можно. Пизда превратилась в широкую, горячую дыру, в которую легко входили уже по три члена сразу, с чавканьем и хлюпаньем. Губки влагалища болтались красными, опухшими, анус был постоянно приоткрыт и блестел от спермы. Она ходила, шатаясь, с широко расставленными ногами, но стоило кому-то прикоснуться — сразу становилась раком и подставлялась.
На четвёртый день, когда все наконец выдохлись и начали собираться по домам, Лариса, голая, с текущими по бёдрам потоками, села мне на колени у костра и прошептала, целуя в ухо:
— Сергей… это было то, о чём я мечтала уже много лет. Я бы осталась здесь навсегда. Пусть ебут меня каждый день… я готова быть их общей деревенской шлюхой. Даже если будет больно… даже если буду ходить вразвалку…
Мы остались ещё на неделю. Мужики приезжали каждый вечер — кто на лодке, кто на квадроцикле. Иногда привозили ещё друзей. Лариса уже не ходила — её носили. Но каждую ночь она стонала во сне, трогала свои разъёбанные дырки и кончала от собственных пальцев, вспоминая, как её растягивали до предела.
Когда мы наконец уезжали обратно в город, она сидела на пассажирском сиденье, подложив под попку полотенце, и улыбалась. Между ног всё ещё пульсировало и ныло. Но в глазах уже горел огонь:
— Сергей… когда поедем в следующий раз? Я уже соскучилась по их горячим карельским хуям…
Я только сжал её руку и улыбнулся. Потому что знал: это только начало нашей новой карельской истории.