Командировка в Тольятти. Середина ноября — промозглый ветер с Волги, ранние сумерки и унылая ведомственная гостиница на окраине. Нас отправили вдвоем: меня и Наталью Сергеевну, старшего экономиста. Ей тридцать пять, мне двадцать семь. Замужем, двое детей, вечные офисные блузки и железный пучок на макушке. В конторе я никогда не воспринимал ее как женщину — так, ходячий баланс. Но в поезде, когда она сняла пиджак и переоделась в трикотажное платье, что-то перемкнуло. Весь вечер я пялился на линию ее бедер и на то, как соблазнительно вырисовываются соски под тонкой тканью.
Первый рабочий день прошел как в тумане. Вечером мы ужинали в гостиничном баре, заказали по бокалу сухого. Она жаловалась на мужа — дескать, превратился в соседа по квартире, внимания ноль, интим раз в месяц по расписанию, чувствует себя пустым местом. Я слушал краем уха, потому что в голове уже прокручивал варианты. Она здесь, одна, в чужом городе. Муж за тысячу километров. Номера через стенку. Ключ от моего номера греет карман. Идеальная ситуация.
— Зайдем ко мне, фильм посмотрим? — предложил я, когда официант убрал посуду. — Там что-то из старого кино, вам должно зайти.
Она не стала ломаться, и уже через десять минут мы сидели на моей кровати, прислонившись спинами к изголовью. Ноутбук светил с тумбочки, играли титры, но я не видел экрана — все внимание было приковано к ней. Запах терпких духов с нотками ванили и амбры ударил в голову сильнее алкоголя. Моя рука скользнула к ее колену. Она вздрогнула, но не отстранилась. Пальцы поползли вверх, задирая подол платья. Наталья Сергеевна выдохнула, запрокинула голову и прикрыла глаза.
— Нам не стоит… — выдохнула она, но голос дрожал.
Я не стал спорить. Наклонившись, я впился губами в ее ключицу, одной рукой стаскивая платье с плеч. Пальцы другой нырнули под кружево трусиков и наткнулись на горячую влагу. Она застонала и сама прижалась ко мне бедрами. Я опрокинул ее на спину, сорвал остатки одежды и опустился лицом между ее ног. Запах был пьянящим — густым, спелым, женским до мозга костей. Я атаковал ее языком жестко и ритмично, и она выгнулась, вцепившись мне в волосы, царапая кожу.
— Я хочу тебя сзади, — прошептал я, поднимаясь. — В задницу.
Она застыла. В глазах плеснулся ужас.
— Нет. Только не это. Я никогда не пробовала. Даже мужу не разрешала. Мне кажется, это адская боль.
Я ничего не ответил. Просто перевернул ее на живот, рывком поставил на колени, приподняв таз. Схватив с тумбы флакон с массажным маслом, который любезно оставили горничные, я щедро полил ладонь. Масло пахло ромашкой. Я начал втирать его в ее ягодицы, массируя круговыми движениями, постепенно смещаясь к узкому колечку.
— Дыши глубже, — скомандовал я, надавливая подушечкой пальца на плотное отверстие.
Она дернулась и попыталась уползти, но я вжал ее в матрас бедром. Палец вошел на сустав — и этого хватило, чтобы она вскрикнула и закусила кулак. Я добавил масла, разрабатывая проход с упорством маньяка, игнорируя ее хриплые мольбы. Мой член пульсировал, требуя немедленной расплаты. Я полил маслом головку, растер по стволу и приставил к ее сжатому анусу.
— Пожалуйста, умоляю, не надо, — в голосе послышались слезы. — Я не выдержу. Ты слишком большой. Это разорвет меня. Давай просто по-человечески, ну пожалуйста…
— Мы сделаем по-моему, — отрезал я и резко толкнулся.
Головка вошла с тугим, почти невыносимым сопротивлением. Наталья Сергеевна заорала — дико, надрывно, во весь голос. Ее тело окаменело, спина выгнулась дугой, лопатки сошлись почти вместе. Я вцепился в ее бедра, оставляя синяки, и продолжил давление. Сфинктер сдавал сантиметр за сантиметром, и каждый миллиметр давался с боем. Она рыдала, колотила кулаками по матрасу, мотала головой, пытаясь выскользнуть, но я был непреклонен.
— Больно! Господи, как же больно! Вытащи! Вытащи сейчас же! Я не могу, слышишь?! — кричала она сквозь истерику.
Я вошел наполовину и замер, переводя дух. Ее внутренности сжимали меня в огненном кольце, пульсируя в такт сердцебиению. Мысль о том, что я беру замужнюю женщину в то место, куда не пускали даже мужа, ударила в голову похлеще любого наркотика. Я навалился сверху, накрывая ее своим телом, и прошептал в самое ухо:
— Тихо. Первый раз всегда больно. Потерпи минуту. Я обещаю, ты запомнишь это навсегда.
Она всхлипывала, но перестала вырываться. Я качнул бедрами, проталкиваясь глубже. Масло смешалось с чем-то теплым и липким — я понял, что кровь пошла. Алая струйка стекла по внутренней стороне бедра и упала на простыню алыми каплями. Это зрелище сорвало все оставшиеся тормоза. Я начал вбиваться в нее с такой яростью, что кровать заскрипела, а спинка застучала о стену. Каждый толчок отдавался ее сдавленным воплем.
— Ненавижу! Как я тебя ненавижу! — выкрикивала она, но вдруг ее таз дернулся навстречу, принимая член глубже.
Я взвинтил темп. Ее крики менялись — из пронзительно-болезненных они перетекали в низкие, грудные стоны. Она больше не пыталась сбежать. Пальцы вцепились в простыню, суставы побелели, но бедра двигались в такт, встречая каждое мое движение.
— Еще, — выдохнула она неожиданно. — Трахни меня жестче. Сделай мне больно. Я хочу это чувствовать.
Я схватил ее за волосы, намотал на кулак и дернул назад, заставляя прогнуться. Другая рука скользнула вниз, нашла клитор и начала бешеную стимуляцию. Двойная атака отправила ее в разнос. Тело затряслось в жестком оргазме, она закричала — но теперь это был вопль чистого кайфа. Я чувствовал, как близок сам: мышцы свело, яйца налились свинцом.
— Внутрь, — заорала она, — кончай внутрь! В задницу! Не вынимай!
Эти слова сорвали финальный трос. Я излился мощно, толчками, заполняя ее горячей спермой до краев. Ноги подкосились, и я рухнул на нее сверху, придавливая к мокрой от пота простыне. В ушах шумело, сердце колотилось где-то в горле. Мы лежали неподвижно несколько минут, пока дыхание не выровнялось.
Когда я скатился набок, Наталья Сергеевна повернулась ко мне. Лицо опухло от слез, тушь размазалась черными разводами, но глаза горели незнакомым огнем. Она потянулась и взяла мой еще пульсирующий член в руку, пачкая пальцы в крови и сперме.
— Я никогда… — начала она и запнулась. — Никогда не думала, что способна на такое. Что мне может понравиться боль. Я кончила так, как не кончала ни разу в жизни.
Она поцеловала меня в грудь и уткнулась носом в плечо.
— Завтра повторим? — спросила она шепотом.
Я усмехнулся и провел рукой по ее растрепанным волосам.
— Повторим. У нас еще три ночи впереди.